Книга Охота на волков, страница 248 – Валерий Поволяев

Неожиданно всхлипнул, гулко сглотнул что-то тягучее, собравшееся во рту, и захохотал зло, громко, торжествующе.

– Ну говорил же я, мент, что уделаю тебя? Говорил? Теперь держись!

Держа Игоря на мушке, он поднялся с земли, стряхнул с себя приставшие остья, клочки травы, хвою, оборвал смех и проговорил:

– Предупреждал я тебя, чтоб не махал ногами, а ты, мент, размахался без удержу… Чего, спрашивается, размахался, а? – По лицу его было видно, что сейчас он выстрелит. Язык его работает сам по себе, а мозг сам по себе, он не зависим от языка. Мозг Афганца занят Игорем, тем, что через несколько секунд Игорь будет мертв, он уже видел дырку во лбу неприятеля, розовый мозг, выплескивающийся из черепа, – на войне он привык отмечать страшные натуралистические детали, спокойно относился к ним, хотя у других они вызывали оторопь и холодный пот.

Побледневший, с напряженным лицом Игорь сделал короткий шаг к Пыхтину, тот, растянув рот в торжествующей улыбке, попрощался с ним взглядоми и нажал на спусковой крючок дяди-Васиного пистолета.

Во взгляде его было собрано все – и сожаление, что игра очень быстро кончается (а ведь он ее полюбил еще в Афганистане), как быстро кончается и веселая злоба, и некая печаль, которая обязательно возникает у победителя, когда бывает повержен достойный противник, восторг от одержанной победы быстро проходит, Пыхтин ни секунды не сомневался в том, что одержал победу над Игорем: ведь он уже нажал на спусковой крючок пистолета…

Пистолет окрасился недоброй желтизной, ствол его приподнялся – крепкая рука Пыхтина не смогла удержать оружие, глаза его сделались широкими, белыми от ужаса, ударом свинцовой плошки в лицо ему оторвало нос и выбило несколько зубов, черным порохом опалило кожу и Пыхтина откинуло на несколько метров от места, на котором он стоял.

Дяди-Васина штука сработала на пять – недаром он был мастером по хитроумным оружейным конструкциям: залил ствол этого пистолета свинцом, а выходной канал прорезал в обратную сторону, в лицо стрелявшему… Чтобы отверстия не было, залепил его пластилином.

Мастер дядя Вася знал, что делал, когда вручал секретное оружие Игорю, он ощущал, что стычка эта произойдет обязательно и поделка выручит капитана, которого он считал своим сыном.

– Вот и все, – грустно проговорил Игорь, присел, слушая пространство.

С площадки, где был установлен знак объезда, прозвучала автоматная очередь – там схватка еще продолжалась, чуткое ухо Игоря еще засекло далекое трубное рычание – этот звук мог принадлежать только тяжелой военной машине. Значит, Головков ведет подмогу. С опозданием, но ведет.

Отогнув рукав куртки, он глянул на часы и удивился: времени-то прошло совсем немного, он телепался с Пыхтиным всего минут шесть, максимум, семь, а впечатление такое, что он находится здесь больше часа, мрачноватые зеленые елки начали вызывать у него изжогу, даже тошноту, на них не хотелось смотреть, и вообще от сухой хвои исходил удушливый запах.

Неподалеку услышал щелканье ветки, но особого внимания на это не обратил: он ведь для всех сейчас свой – и для Головкова, и для людей Шотоева. Если это хрустнул сучок под ногой шотоевского мюрида – не страшно, если же его раздавил головковский подчиненный – тоже не страшно.

Напрасно так считал капитан Иванов.