Книга Охота на волков, страница 46 – Валерий Поволяев

– Кучеряво живет Буратино!

Одного человека – Рябого, – он оставил с автоматом внизу, с собой, как и в прошлый раз, взял Пыхтина.

– А дверь-то – хлипенькая, – оглядевшись, произнес Пыхтин, – хотя и производит впечатление крепкой. – Ощупал ее руками, потыкал пальцем в обшивку и презрительно поджал губы. – Несерьезная какая-то…

Дверь была обшита черным, пахнущим плохой пластмассой дерматином, под дерматин был положен толстый слой поролона, который хозяин прошил в нескольких местах рисунчатым мебельным стежком. Под поролоном же стояла обыкновенная фанера – старая, непрочная, перекошенная, брежневской поры, когда люди еще не ведали, что дверь из косяка можно запросто выколотить обыкновенной кувалдой, и в Москве – передовом городе России этим методом успешно пользуются и омоновцы, и налетчики, и пожарники – все кому не лень. Ну а Краснодар – периферия, глухомань… – Бобылев не выдержал, рассмеялся коротко, зло. А что глухомани остается делать? Только подражать столице.

– Леха, плечом вышибить сможешь? – тихо спросил Бобылев.

– Смогу. А кувалду пусть кто-нибудь оттащит вниз, чтобы не мешала нам. Да потом, вдруг в спешке забудем?

Бобылев вгляделся в лестничный проем, в узкую темную прорезь, образованную перилами, и тихонько, едва слышно свистнул:

– Рябой!

Рябой отозвался таким же тихим аккуратным свистом.

– Поднимись сюда! – приказал ему Бобылев.

Беззвучно – ни одна ступенька не отозвалась на шаги скрипом, – Рябой поднялся на третий этаж. Бобылев молча показал ему на кувалду, потом пальцами изобразил идущие ноги и показал вниз. Рябой понимающе наклонил голову, подхватил кувалду и так же беззвучно, как и поднимался, ушел вниз. Бобылев выждал немного, глянул на часы – на циферблате было пятнадцать минут третьего – самое удобное время для сна, – и скомандовал Пыхтину:

– Пора!

Пыхтин передал автомат Бобылеву, оттянулся к стене, уперся в нее одной ногой, набрал в грудь воздуха и тяжелым снарядом перелетел через лестничную площадку. На лету понял, что хорошо поступил морфлотовец, обив дверь поролоном, – мягче будет врубаться в нее.

Он ударился в дверь плечом и не рассчитал свои силы, а точнее, свой вес: дверь от удара раскрошилась на несколько частей, в воздух полетели ошмотья поролона, дерматина, пыльной старой пакли, находившейся, судя по всему, под прежней тряпичной обшивкой, – и вместе с остатками двери влетел в квартиру.

В квартире, в прихожей, горел свет. Пыхтин громко выматерился. Бобылев кинул ему через проем двери автомат, Пыхтин стремительно передернул затвор и в ту же секунду дал короткую очередь по скуластой, с черными татарскими глазами женщине, выскочившей в прихожую в полупрозрачной ночной сорочке, украшенной затейливыми яркими кружевами.

Все пули попали женщине в грудь, отшвырнули ее в темноту комнаты, из которой она так внезапно показалась.

В следующую секунду из притеми этой комнаты выплеснулся огонь – раздался один выстрел, за ним второй, потом третий, Пыхтин вновь громко выматерился, крутанулся на одной ноге – пуля обожгла ему плечо, – и откинувшись спиною к стенке, дал по вспышкам длинную очередь.

Больше из темноты никто не стрелял. Бобылев пронесся мимо Пыхтина, впрыгнул в комнату, ударил кулаком по широкой, мерцающей в темноте красноватым слабым светом клавише выключателя.