Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 112 – Инна Балтийская

– Аня, чей это почерк?

Она подошла ко мне, с удивлением посмотрела на мою находку и пожала плечами:

– Моя мамаша и не такое могла написать в пьяном угаре. Чему ты удивляешься? Давай прочти мне еще лекцию о любви к родителям.

Я с подозрением посмотрела на нее, готовясь принять меры, но, к счастью, до истерики на сей раз не дошло. Анна собрала с пола около десятка здоровенных альбомов, и мы, по ее просьбе, снова вышли на кухню. Я быстро убрала со стола чайник, бросила в раковину чашки и тарелки, и мы начали охапками вытаскивать и раскладывать на грубой деревянной столешнице старые фотографии.

2022 год, февраль

В школу мы пошли с самого утра, захватив шесть фоток девушек нужного типажа, покинувших город до отъезда Анны. К сожалению, она не помнила точно, кто из них отправился на учебу в вузы, кто уехал вместе с родными, а кто внезапно сгинул, оставив дома вещи и документы. Ну ничего, кто-то из учителей да вспомнит.

К директору нас не пропустила бдительная вахтерша. Не знаю уж, кто из нас вызвал у нее подозрение, но она строго ответила, что, пока уроки не закончатся, она нас внутрь не пропустит. И нечего тут всякими удостоверениями перед ее носом размахивать! Она все равно мелких буковок не видит, да и лиц не различает, так что все мы тут одним миром мазаны.

Вновь очутившись на улице, мы переглянулись. Возвращаться в холодный дом не хотелось, и мы решили скоротать время в кафе-стекляшке, где так неудачно посидели с Маргошиным.

Официантка странно посмотрела на нас и, услышав про две чашечки кофе, гордо задрала носик и удалилась надолго. Некоторое время мы посидели молча, разглядывая изредка появляющихся за стеклянной витриной прохожих, потом Анна сказала:

– А дом я выставлю на продажу.

Я с удивлением уставилась на нее:

– Ты же собралась вернуться?

– На время, чтобы узнать правду. Но если не узнаю… что мне тут делать? Я хороший бухгалтер, могу в любой фирме дела вести, но тут и бизнеса приличного, полагаю, не осталось. Так что похороню тетю Таню, и распрощаюсь с Лапиным окончательно.

– Думаешь, этот дом купит кто-то? – с сомнением спросила я. Даже сегодня мы проходили мимо десятка домов с заколоченными окнами и примерно столько же видели вчера. Непохоже, что толпы покупателей стремились в заброшенный городок. – И потом, разве ты можешь распоряжаться домом? Твой отец тоже умер?

– Не думаю, – равнодушно ответила она. – Мне бы сообщили, наверное. Но где он, понятия не имею. Тем летом, когда я уехала, он всего лишь раз позвонил, спросил, когда собираюсь возвращаться. Узнав, что никогда, сухо так процедил: «Как знаешь», и на этом все. Ни разу не объявился за 20 лет, хотя номер я не меняла.

– Ты и сама могла его набрать, – холодно ответила я. Жалобы на родителей здорово меня достали. – Телефон работает в оба конца.

Молоденькая официантка наконец принесла нам кофе, и Анна, обхватив обеими руками крошечную чашечку, задумчиво на нее смотрела.

– Полина… ты меня считаешь дурой и истеричкой, верно? – глухо спросила она. – Нет, не надо оправдываться, ты права, вероятно. Я знаю, что у многих и похуже вещи в жизни случались, и нечего так себя жалеть. Я старалась все забыть и жить, словно ничего и не было. Но меня преследовал страх. Всюду, куда бы я ни приезжала. Понимаешь, даже не горе, не сожаление о брате… только дикий ужас, словно за мной по пятам ходит нечто и только и ждет момента, чтобы наброситься сзади.