Онлайн книга «Странная смерть Эдика Мохова»
|
Я обернулась. Анна стояла в десяти шагах от меня, выпрямившись и вскинув голову, и теперь, когда вечная тоска в глазах исчезла, вытесненная гневом, выглядела просто красавицей. Ничего удивительного, что юный участковый Маргошин был очарован. – Аня, я тебе верю, – мягко сказала я. – Не мог мальчик таким образом себя задушить. Да и зачем? Но вот записки… кто, по-твоему, их писал? Она растерянно смотрела на меня, не понимая вопроса. – Ну хорошо, маньяк боялся, что Эдик его запомнил. Хотел его убить, это я понимаю. Но зачем ему писать записки? Зачем это Виктору – да и кому угодно? Она жалобно посмотрела на меня, потом тихо спросила: – Ты поверила этому мерзавцу? – Нет. Мы с тобой все выясним, – заверила я. – Давай все же с Петей поговорим. Для него версия прежняя – я из газеты? Или можно правду сказать? – Правду, – твердо ответила она. – И ему, и Верке. Глава 11 2003 год, апрель Он с детства привык быть на задворках. Жирный, рыжий, конопатый… Плюс косоглазие – вот оно страшно уродовало его пухлое лицо, пугая его самого даже при взгляде в зеркало. Он рос практически без друзей, одноклассники замечали его лишь тогда, когда хотели кого-то подразнить. Лишь один сорванец Витька иногда удостаивал его вниманием, предлагая прогуляться по лесу или поиграть в футбол, если других пацанов на улице не было. Впрочем, по мячу он всегда мазал, поскольку от рождения слегка прихрамывал. Ходить-то научился так, чтобы это было незаметно, но вот при беге хромота проявлялась. Поэтому и матчи на двоих случались нечасто. В юности он так и продолжал считать себя жирным, хотя здорово вытянулся и теперь выглядел этаким крупным увальнем. В армию его не взяли – косоглазие, плоскостопие, да еще и врожденный подвывих тазобедренного сустава нашли. Так что Петя Краснощеков остался в городке, думая, что хоть сейчас, на фоне общего дефицита парней, будет нарасхват. Но снова не покатило. Парни звали его Косым, а девушки ласково называли Рыжиком, хотя он был вовсе не рыжим, а темно-русым. Но редкие волосы не хотели красиво укладываться, на голове торчал вечный хохолок, как у взъерошенной птички. И никакие стрижки не могли его убрать. Когда из армии вернулся Виктор, детское приятельство возобновилось. Но теперь оно было отравлено черной завистью, постепенно выжигавшей в Петиной душе все новые пустоты. Виктор просто плыл по жизни, перебиваясь случайными подработками, уплетая материнские блины и встречаясь с самыми красивыми девушками городка. А Петя, поступивший в компьютерный техникум, старательно учился, по вечерам ремонтировал у соседей телевизоры и ноутбуки, а по ночам настраивал свет и звук в клубе перед танцами. Его мать, годами болевшая неизвестно чем, теперь была почти полностью парализована, передвигалась по дому только с ходунками, и он с ужасом думал, что вот-вот она перестанет себя обслуживать и придется тратиться еще и на сиделку. Единственной его отдушиной, кроме редких походов на рыбалку с Виктором, были сами танцы. Нет, он не приглашал девчонок, пугая их своими разбегающимися в разные стороны глазами, просто как работник клуба сидел у стены под колоннами в большом кресле, одетый в модные рваные джинсы и полосатую майку-алкоголичку, и наблюдал. Так сказать, школа жизни в танцевальном варианте. Девушки сами к нему подходили иногда поболтать, скоро он знал по именам всех городских красоток, знал, о чем они мечтают, кто из парней им нравится. И прикидывал – внешностью он не удался, но ведь чем-то это можно компенсировать? У него есть деньги (пока мать совсем не слегла), скоро он закончит учебу и сможет найти работу поприличнее, чем помощник звукооператора. |