Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 98 – Инна Балтийская

2022 год, февраль

Клуб оказался закрытым. Анна вслед за мной долго тянула на себя дверь, зачем-то постучала по ней ногой, но результата, разумеется, не добилась. Она привалилась к двери спиной и устало посмотрела на меня:

– Сдаемся?

– А где он живет, знаешь?

– Раньше знала… но, кажется, он к Верке переехал. Ее дом найду, пошли.

Теперь мы направились в другую часть городка, и я с удивлением поняла, что он не весь состоял из старых деревянных домишек. По довольно широкой улице с давно не чищенными тротуарами мы шли мимо панельных пятиэтажек, позади которых возвышались редкие девятиэтажки, миновали довольно красивый кубовидный детский садик со стенами, разрисованными бордовой клубникой и сиреневыми вишнями, и лишь через пару километров снова оказались в районе частной застройки. Правда, гуляющего по городу народа во время нашей долгой прогулки я так и не заметила.

Широкая асфальтовая дорога сменилась узкой тропинкой, неровно покрытой снегом напополам с бурым песком, и мы с Анной, схватившись друг за друга, осторожно пошли вперед. Периодически я спотыкалась и, лишь мертвой хваткой вцепившись в руку спутницы, могла удержаться на ногах. Иногда пыталась упасть Анна. М-да, прав был Георгий, надо было мне давно отсюда линять, не дожидаясь открытых и закрытых переломов. Хорошо хоть, что по совету журналиста сменила ни фига не греющую пуховую куртку на теплую кроличью шубку до колен, с огромным, закрывающим обзор капюшоном, иначе, пожалуй, до дома Пети живой бы не добралась.

Но вот мы кое-как доковыляли до вполне справного двухэтажного синего домика с широко распахнутыми расписными ставнями. Забор оказался целым, хоть краска с него облезла, похоже, десятилетия назад, на калитке красовался новенький кодовый замок. Анна поискала глазами звонок, не нашли, и начала колотить кулаком по блестящему металлу. Дверь домика распахнулась, и оттуда вышла невысокая полная женщина в коротком синем драповом пальто, накинутом поверх длинного банного халата. Ее тщательно выбеленные волосы были стянуты на затылке «пучком завуча», но сейчас из строгой прически выбивались непокорные прядки. Она что-то сердито выкрикивала, торопясь к калитке, но, подойдя поближе, внезапно застыла на месте и замолчала.

– Вера? Ты меня не узнаешь? – сердито спросила Анна, все еще не придя в себя после нескольких попыток падения.

– Анька… откуда? – Бывшая подруга осторожно подошла к нам и снова застыла, не торопясь открыть ворота. – Я слышала, что тебя задушили!

– С ума свихнулась? – рассердилась Анна. – Прекрасно знаешь, что мы с Валеркой летом уехали, сама же нас провожала!

– Да, уехали… а потом тебя нашли в лесополосе, с удавкой на шее. Как Эдика.

– Это кто тебе такое сказал?

– Ох, не помню уже… – Она вздохнула и заторопилась, открывая нам калитку. – Да ладно, не злись ты, надо же, всегда была как порох, и возраст не помог. Заходи, небось промерзла как зюзя, я тебе чаем напою.

Мы гуськом пошли в дом, а я отметила про себя, что на горизонте нарисовался еще какой-то неведомый Валерка, житель этого городка, про которого Анна пока не сказала ни слова.

Еще перед заходом в дом Вера заставила нас снять и отряхнуть верхнюю одежду, а едва закрыли за собой входную дверь, нам тут же были выданы теплые тапочки из верблюжьей шерсти. В прихожей, выстланной дорогим паркетом, и правда царил идеальный порядок, всего две зимние куртки на вешалке-рогах, небольшой комодик, откуда достали тапочки, два круглых пуфа, между которых в специальной подставке красовался металлический язычок для обуви.