Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 155 – Йана Бориз

– Что? – опешил Шуляпин.

– Как? Зачем?.. – заклекотал Семушкин.

Добровольский пребывал в молчании, его плотно сжатые губы побелели до синевы, глаза устало смотрели на изображение Родинки.

– Позвольте, в том несть ничего зазорного. – Ваятель остановил жестом все междометия и продолжал: – Любят они друг друга, ну и слава богу. Однако для счастия потребен капитал… и свобода от обязательств. Задачи же оные решаются непросто, не без изрядной хитрости. Пойдемтес конца, с гибели господина Обуховского. Вы ведь, Савва Моисеич, нарочно назначили несчастного больным лепрой, чтобы освободить от обязательств богатую невесту Виринею Ипатьевну Янтареву? Не иначе ли? А крымской хвори в наших местах и допрежь не водилось, и нынче нет как нет. Верно, Леокадия Севастьянна?

– Откуда ж мне знать? – едва слышно прошелестела Аргамакова.

– Если бы не были так уверены, что лепра не более чем корыстная выдумка, не стали бы так смело и безоглядно водить дела с сим домом. Раз вы не испуганы и не торопитесь отдалиться, значит, на оное имеются веские резоны. Вы ведь умны, рассудительны, дальновидны и очень верите в науку. Наука же гласит, что лепра передается посредством сношения между человеками. А я ближайший, кто касался мертвого, более того – разверстого тела Ярослава Димитриевича.

– Вы что-то путаете. – Леокадия Севастьянна выглядела растерянной. – Я… я ничего о том вовсе не думала.

Добровольский хранил молчание и даже не повел красивой головой, так и продолжая сверлить взором рисунок с Прасковьей Ильиничной. Флоренций выставил вперед ладонь, опровергая слова Аргамаковой и обращаясь вроде к ней одной:

– Полноте. Повторяю, вы умны, любознательны, мысль ваша склонна к научным изысканиям более, нежели к слепой доверительности или паче того суевериям. Вы точно знаете, что ничего не грозит ни вам, ни прочим персонам. Например, Михайле Афанасьевичу, которого вы приискали добывать снисходительности Зинаиды Евграфовны.

– Да как вы смеете! – взъерепенился Семушкин. – Меня никто не приискивал. Я сам… сам…

– Отнюдь. Прошу простить за неудачное словцо, однако вас направили и наставили на этот путь умные доходчивые слова госпожи Аргамаковой. И нет нужды стесняться оного. Нашлись – и слава богу! Я очень рад, и тетенька несказанно рада. Но вас ведь должны были оберечь.

– Меня не надо оберегать, я сам… сам с головой.

Капитан-исправник пришел в себя от первого потрясения и кстати вспомнил, что он здесь лицо должностное, с полномочиями. Он вскипел:

– Савва Моисеич! Извольте объясниться: есть лепра или нет?

Добровольский не удостоил его ответом.

– Лепры нет, а коварный план есть, точнее, был, – ответил вместо него Флоренций. – Господин Шуляпин доходчиво пояснил мне, что одному доктору не совладать со всей чередой предполагаемыхпоследствий. Ему требовался помощник, вернее, помощница – красноречивая, обстоятельная, предусмотрительная, вхожая во всякий дом и всякое сердце. И таковая пребывала под рукой. Леокадия Севастьянна сначала предсказала по своей научной методе, что Виринее Ипатьевне не быть за Ярославом Димитриевичем. Она могла ошибиться, и вообще все оно неважно, потому что после тот заболел и был списан из числа претендентов. Затем она в страшных красках живописала семейству Янтаревых грядущие бедствия, чем заставила затвориться. Великодушно следуя гражданскому долгу, Ипатий Львович отныне не посещает присутственных мест, крайне сократил число приближенных персон, сидит с домочадцами взаперти и ждет появления признаков недуга. Одним словом, готовится к путешествию в лучший из миров. Ныне к нему вхож один господин Бубенчиков – сударь весьма красноречивый и с далеким прицелом. Осмелюсь предположить, что безошибочному поведению его подучила опять-таки госпожа Аргамакова. Сей натюрморт ныне вполне готов: Бубенчиков осыпает Виринею Ипатьевну обильными ухаживаниями. Щедрый сердцем Янтарев, конечно, не откажет тому, кто пренебрег опасностью ради счастья его дочери, да, впрочем, иных женихов там нет, дом закрыт для приемов. Елисей Богданыч Бубенчиков скоро станет янтаревским зятем и заодно состоятельным господином. Однако у меня наличествуют серьезные сомнения в том, что чувства его искренни, а сам он человек достойный. Как видите, прямая выгода доктору, у кого в приемной я имел случай повстречаться с оным сударем.