Онлайн книга «Флоренций и прокаженный огонь»
|
– Нельзя, на счастье скупиться нельзя. – Он с притворно тяжелым вздохом снова взялся за сутяжину. Снаружи донесся конский цокот, пробренчала упряжь, раздались приветственные возгласы. Желая скрыть оные звуки от своей заказчицы, художник подошел к каркасу с пилой в руке и отнял у бруса несколько вершков. Леокадия Севастьянна поморщилась от зудения, повысила голос, желая ее перекричать: – Однако вы не тревожьтесь деньгами. Я ведь обязалась оплатить ваш труд. Из этой суммы достанет вычесть за мои хлопоты, и мы сочтемся безо всякого недовольства. – Ох, как же скоренько вы решили за меня, любезная Леокадия Севастьянна. – Флоренций опешил. На лице выступили смятение и живое любопытство – непонятно, чего больше. Он и ответствовал неоднозначно: – Я просто повержени не готов сказать ни да ни нет. Дайте же сначала хоть посмотреть на невесту. Назовите ее. Скрывая нервический сумбур, художник наклонился к крестовине, буквально обнял ее телом. Сутяжина медленно превращалась в силуэт. При наличии живой фантазии уже проглядывался будущий абрис, он походил больше на зачаток садовой лейки: носик заканчивался пятью шипами, один бок выгнулся наружу, другой втянулся внутрь. Теперь же Листратов накручивал что-то на самом верху, где полагался ободок. Чем больше он старался, тем меньше оставалось сходства с лейкой. Аргамакова с минуту подождала уговоров, между тем пауза затянулась. Не умея долго выпекать интригу, она произнесла так же просто и искренне, как говорила до того все свои умные суждения: – Это Анастасия Кирилловна Шуляпина, барышня в высшей степени благовоспитанная. Она небогата, зато хорошего рода. Вы из мещан, но образованы поболее нее. Она скромна, добра, открыта душой и готова содействовать в любых полезных начинаниях. По наследству от батюшки ей досталась изыскательность ума, так что вы с ней не соскучитесь. – Постойте. Она дочь Кирилла Потапыча? Капитан-исправника? Вот так натюрморт! Не ожидал… Любезная Леокадия Севастьянна, в ваших словах много меда, а я, признаюсь, падок на сладкое. – Он улыбнулся, в глазах мелькнули веселые чертята. – Однако позвольте уж и мне полюбопытствовать. Отчего вы сами вдовствуете? С вашим редким талантом куда как проще найти состоятельного и идеально подходящего вашей необыкновенной натуре господина, обвенчаться и зажить своим домом. Мастерская опуталась тонкой паутиной молчания, настороженной, дрожащей на оконном ветру. В приоткрытую дверь забежала дворовая кошка, принесла с собой запах птичника, огляделась в поисках съестного, не нашла, обиженно покрутила хвостом и убралась. Леокадия Севастьянна застыла, смотрела сквозь Флоренция, он же, не выдержав ее окаменелости, обозревал ближний угол с пришпиленными к доске рисунками. На самом видном месте грустила Прасковья Ильинична – одна из заготовок для копии, что он послал маэстро Джованни. Наверняка Аргамакова ее уже заметила. Она непременно поинтересуется, с кого сделан сей портрет. Придется лгать или открываться. Лучше второе: с первым он мог и не сладить. Тишина наливалась зрелостью, наподобие груши, еще немного и свалится,разобьется, обрызгает липким. Требовалось ее сорвать и съесть, пока не переспела. – Простите, если я вас смутил приватностью вопроса. На самом деле мне нет нужды знать. |