Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 162 – Йана Бориз

– Я не специально за оную тянул, вовсе не хотел. Говорено же уже.

– И ведь нам никто зла не чинил, одна выгода. – Зинаида Евграфовна благополучно позабыла, как ее Полынное объезжали стороной. Флоренций не стал напоминать. Дурное лучше похоронить, но кривде попускать недозволительно.

– Не бегайтеглазами, тетенька, смотрите в окно, куда велено.

– А знаешь что? Пожалуй, я не есть против, чтобы ты поехал поискать счастья в столицах. Ты ведь хотел?

– Вот так натюрморт! – От неожиданности он мазнул черным от угля пальцем по бумаге, оставил на носу помещицы пахотный след. Очевидно, причина сей перемены – господин Семушкин. Что ж… Надо радоваться. Тот достоин всяческих похвал, потихоньку сколачивает рыболовецкую артель, закупает охотничьи ружья, планирует заново занять девок и баб шитьем, наладить прежние торговые сношения. Пока же занимается льном, опять же слушает мужиков, подружился с бурмистром Евдокимом, захаживает в церковь к отцу Иеремии. С таким Полынное не пропадет. Да и Зизи пора куда-нибудь пристать, одной ей с жизнью не справиться. Было все-таки что-то путное в заумничаньях покойной Леокадии Севастьянны…

Уехать в столицы воплощать мечты – что могло привидеться лучше, завиднее? Только стоило ли тогда перестраивать мастерскую – тоже траты немалые? И можно ли вот так сразу откланяться? Доверить все Михайле Афанасьичу, хоть он и сердцем чист, и когда тетенька притворно велела слать за стряпчим, не послушался, а снарядил вестового к доктору?.. Впрочем, от самого Флоренция в хозяйстве проку немного, разве что он способен следить, чтобы не обижали и не вредили Зизи. Только от оного не наполнятся амбары и кубышки. А дел больше нет: Аргамакову без почестей похоронили, Лихоцкий подался в бега. Едва узнав, что лепра Обуховского – приговор надуманный, сиречь несуществующий, Ипатий Львович повел себя удивительным образом: прислал вестового и приказал Флоренцию прекратить всяческие работы по надгробию. Написал, дескать, располагая временем и желанием, сыщет кого-нибудь другого, чтобы изваять все-таки портрет, а не простой крест с ангелом. Так и отвалились все заказчики. Листратов изначально предполагал, что в Полынном не сыщется желающих кормить его кошелек, и не ошибся. Теперь, если Зизи и вправду не против, имело смысл собирать походный сундук да гнаться за признанием и деньгами в петербургскую сторону.

Но не прежде осени, не прежде свадьбы Софьи Самсонны, куда прибудет таинственная Прасковья Ильинична со своей загадочной родинкой. Надо непременно увидеть ее воочию. Не зря же Захарий Митрофанович потерял голову. Его нет теперь в Беловольском, имениепустует. Капитан-исправник отписал во все инстанции, однако неизвестно, сыщут ли необыкновенного господина Лихоцкого с его черными диамантами в глазницах, крупными, отнюдь не дворянскими кистями рук и таинственными письмами сродни большущему государственному секрету. Обещает ли продолжение оная необыкновенная история? Интересно…

В двери показалась Степанида – мудрая и спокойная, ясноглазая, как в любой другой день и час.

– Приехали Кирилл Потапыч. Прикажете сюда провести или в столовой накрывать?

Флоренций и Зинаида Евграфовна переглянулись. Они не ждали капитан-исправника, считали законченной всю некрасивую прокаженную историю.