Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 74 – Йана Бориз

– Эй, голова твоя осетровая! – прикрикнул на него Шуляпин. – Ну-ка, не верти рылом и отвечай закону: был с тобой мещанин Флоренций Аникеич Листратов? Если не он, то кто был? Или ты один там был? Или вообще не был?

– Не был! – Васька радостно ухватился за спасительную соломинку. – Не был я там, вот те крест. – Его рука вяло поднялась до пуза, но не сотворила крестного знамения: просто повисела и за ненадобностью вернулась обратно к донельзя измятой шапчонке.

– Не был? – заорал Кирилл Потапыч. – Как это не был, когда станционный смотритель показал, что ты повез этого мещанина поутру в воскресенье сего года месяца мая двадцатого числа?! Еще двойной бакшиш попросил за то, что в праздник наказали на передке сидеть?!

– Говорю же, не упомню… – заканючил Васька.

– Щас запру тебя, а допрежь батогом угощу, так мигом упомнишь, – подал голос молчавший доселе Заня и начал демонстративно закатывать рукава, оголяя могучие предплечья.

– Не надо! Ну, вроде вез. Я на ряхи непадкий. Не припомню, единый или не единый.

Флоренций поразился: неужели так бывает? Сам он мог узнать всякого, с кем довелось побывать в одной компании, начиная лет с десяти,а то и раньше. Все лица стояли перед ним как живые, даже те, кто промелькнул в жизни быстрой стрелой и пропал навсегда. Как можно не помнить черты человека, с кем провел полдня в одном экипаже, да еще всего-то десять дней назад, да еще с незабываемыми приключениями?

– Так вспоминай! – продолжал наседать Заня.

– Да брось, нам и без того известно, – вдруг смягчился капитан-исправник. – Теперь скажи нам, Василий, ты когда увидел костер? Когда человек рядом с ним стоял или когда он уже сгорел?

– Ась? Сгорел? Ну да, сгорел.

– То есть ты не видел, как он самолично в костер прыгнул?

– Нет! За его не скажу, – он покосился на Листратова, – а лично я не видел.

– Как же так? – Флоренций постарался говорить спокойно, рассудительно, даже доброжелательно. Ему подумалось, что этим тоном получится вернее и быстрее добраться до цели. – Мы с тобой ехали, там увидели человека на островке. Остановились. Он перекрестился. Ну, припомнил?

– Ни! Не упомню.

– А могло быть так, что ты куда-нибудь отлучился по надобности, а мещанин Листратов остался возле экипажа один и все видел один? – вкрадчиво спросил Кирилл Потапыч.

– Один? Да, один могло.

– А ты куда подался?

– Ась? Я? Никуда.

– Как же так, тьфу-ты ну-ты? То говоришь, могло, то говоришь, никуда. Как тебя понимать?

– Могло быть, что подался, а могло быть, что и нет, – выкрутился Конопас.

– А могло быть так, что ты отлучился, а твой пассажир в то время добрался до острова и что-то там натворил? – гнул свое исправник.

– Могло. И так тоже могло.

Флоренций стоял оглушенный. Если верить этому Конопасу, в тот злополучный день могло совершиться все что угодно. И бессовестный капитан-исправник упрямо клонил в предательскую сторону. Вот оно каково лицо кривды. Он сухо откашлялся и без спроса влез в дознавательство:

– Послушай, любезный, так ведь могло статься, что это я куда-то отлучился, а ты добрался до островка и чего-то там натворил?

– Ась? Я? Ни, я ништо, я даже не видел толком.

– Чего не видел?

– Ништо. Все как в огне, все едино. – Речь Конопаса окончательно утратила связность. Капитан-исправник смотрел орлом, Заня бездумно поправлял уже давно и умело закатанные рукава.