Книга По степи шагал верблюд, страница 71 – Йана Бориз

– Но почему ты исключаешь, Дарья, что Карп нарочно пришел к Глафире, чтобы нас предупредить? – Князь понизил голос и обращался к одной супруге, как будто Жоки с Полей в кабинете не было. – Возможно, его визит носил двоякий характер. Он ведь осведомлен, что мы не враги своему народу и к Глашеньке благоволим. Вот и решился на двойную игру. Если выгорит – никто не виноват, а не получится – что ж, он сделал что мог.

– Нет, Глебушка, ты как хочешь, а я не верю ни в какую революцию, – резюмировала Дарья Львовна, – пошумят и успокоятся.

– Дашенька, здесь нет ни тебя, ни меня. Мы вместе, мы семья. Это не дискуссия на водах, речь идет о жизни и смерти.

Жока с замиранием слушал, боясь нечаянным словом испортить, помять, повредить неожиданную сговорчивость князя.

– И куда ж нам бежать? – с иронией спросила Дарья Львовна. – Из собственного дома, без капиталов, без бумаг.

– Управляющий вышлет что сможет, – рассеянно обронил Глеб Веньяминыч. – А вообще когда речь заходит о жизни, то о капиталах думать неуместно. И знаешь ли… – Тут он зло и требовательно посмотрел на Евгения, в упор, так смотрят перед тем, как вызвать на дуэль. – Я все‐таки на стороне нашего друга Эжена, он неспроста горячится.

– Это все напоминает дурной сон. Не могли бы мы продолжить диспут завтра? – Княгиня сделала тактический ход: отложить до утра, а там и накал страстей замылится бытовыми хлопотами.

– Нет, Дарья Львовна, – почувствовав поддержку главы семейства, Жока совсем распоясался и влез в разговор, когда его вовсе не спрашивали, – счет идет на часы. Вы ведь можете переждать недельку в Петропавловске? Что вам терять? Если никаких кровопролитий не будет, спокойно вернетесь домой, скажете, что по модным магазинам ездили. А если начнутся лихие дела, сами увидите, что я не ошибся.

– Нет, дружок, так не получится. Как только автомобиль выедет за пределы Новоникольского, нас сочтут за беглецов, и через недельку здесь всем комиссары будут распоряжаться, – не согласился князь.

– Тогда тем более нет смысла уезжать, – обрадовалась его супруга.

– А кто им помешает распоряжаться здесь, выдворив вас насильно? Коли уж сами видите, что у комиссаров капитально руки чешутся похозяйничать в имении.

Евгений не собирался сдаваться. Он уже лихорадочно строил новый план: если не удастся уговорить княжескую чету, то надобно похитить Полину, спрятать у себя, переждать. Угрюмая решимость читалась в светлых глазах, и ей больше, чем словам, поверил высокородный собеседник.

– Значит, так тому и быть. Мы собираемся. Вели заложить лошадей и иди собирать вещи. До зари тронемся, по темному времени.

Князь с княгиней еще какое‐то время попрепирались, пока разобиженная супруга не покинула кабинет, не желая тратить драгоценное время на ненужные разговоры. Ей еще надлежало заняться упаковкой ценностей, нарядов и дорогих сердцу вещичек.

Жока побежал домой, где сидела во тьме, без единой свечечки осунувшаяся Глафира.

– Ну что, предупредил? – с порога кинулась к нему, обнимая, ощупывая и тыкаясь в темноте нервными губами куда‐то в подбородок, в шею, в мокрую тужурку.

– Да, мама, все в порядке. А откуда вы знаете, что я к Шаховским бегал?

– А то ж я дура по‐твоему. – Глафира вздохнула, прошла на кухню и разожгла керосинку, пошурудила угли в печи, и совсем другим, обычным тоном произнесла: – Я сейчас вечерять накрою, перекуси малость.