Книга 12 табуреток. Непридуманные истории о тех, кто не погашает кредиты, страница 76 – Йана Бориз

– Сопереживаю, но плохо представляю, чем именно могу помочь, – искренне призналась я.

– Верните наш рефрижератор, – потребовала Соня.

– Как это? Он же давно продан!

– Надо его вернуть, – упорствовала непонятливая дочь турецкоподданного.

– Я не могу его вернуть, это имущество другого человека, который приобрёл его на торгах. А при чем тут вообще эта машина?

– Богдан заложил его в другую МФО, а когда они узнали, что вы продали реф, то написали заявление в РОВД.

– Как это заложил? – не поняла я. – Он был у нас в залоге, его нельзя больше никуда заложить.

– Ну, понимаете, – здесь она потупилась, и некоторый проблеск красноты проступил на тёмных щеках, – ему срочно нужны были деньги, а у нас знакомый умеет немного на компьютере работать, – и она пристыженно замолчала.

– Прекрасно понимаю. Преступление предусмотрено статьёй Уголовного кодекса. Что ж вы не ограничились тем, что обирали несчастных соседей? Зачем перешли на кредитные учреждения и начали подделывать документы?

– Крайне, понимаете, крайне нужны были деньги, – запальчиво выплюнула Соня, прижимая руки к необъятной груди.

– В чём заключалась крайность?

Молчание. Видимо, крайность эта тоже была предусмотрена в УК. Предположительно, каждый предыдущий кусок их мошенничества был просто очередной ступенькой для воплощения следующего. Получив техпаспорт на рефрижератор, Богдан с подельниками подделал свидетельство о госрегистрации договора залога, подставив вместо названия нашей организации другое наименование, и получил деньги в кредит во второй раз. А, может быть, ещё несколько МФО благоденствуют, думая, что реф у них в залоге.

– Выдайте мне кредит, я отдам деньги тем, которые на моего брата заявление написали, – Соня неожиданно нанесла удар исподтишка.

– Сколько? – разумеется, я не собиралась ничего выдавать, просто интересовалась суммой.

– 80 000 долларов, – выпалила гостья и тут же добавила, – но вы дайте 100 000, чтобы полицейских задобрить.

– Жирно будет полицейским, – я решила поторговаться, – если долг закрыть, дело не будет раскручиваться.

– Всё равно дайте 100. Там три заявления, – начала повествовать Соня, – два человека получили кредит под свои земли по завышенной оценке, а деньги передали моему брату. Теперь те кредитчики у них требуют возврата долга, и они тоже написали заявления про мошенничество.

– Так они же сами отдали деньги.

– Но Богдан обещал им купить большой бизнес с рестораном и автомойкой, написал расписку, теперь они хотят или бизнес, или деньги. Поэтому всё-таки дайте 100.

– Почему не 200? – я постаралась придать душевности голосу.

– Вы издеваетесь?

– Нет, просто злорадствую, – обыденно произнесла жесткосердная кредитчица.

Битых два часа просидела компания в моем кабинете, развеяв напрочь всё очарование и прелесть чудесного летнего дня. На прощание я пообещала, что буду передавать Богдану посылки в тюрьму, он же всё-таки подкармливал нас сметанкой и творожком, а долг платежом красен.

Через несколько месяцев мы продали дом Мусы и вслед за этим узнали, что суд над Богданом завершился, и ему предстоит отбывать в колонии четыре с лишним года. Соня ещё неоднократно приходила с мольбами и просьбами о деньгах.

А вот дом самого Богдана не был продан. В предпоследний день перед объявленными торгами прибежала запыхавшаяся девица и внесла в кассу всю сумму задолженности. Пришлось отменить аукцион. Как видно, и в тюрьме наш гипнотизер не утратил своих талантов. Каким образом ему удалось заполучить новые жертвы? Как смог заставить внести деньги за свой кредит? Детали непонятны, ясно одно: истинный талант нигде не пропадёт.