Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 23 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Они ждали Скопина в гостиной, там, где вчера он выпивал со Смеляковым. Агнесса Яновна в черном траурном платье была похожа на угольную кучу. Плотный гладковыбритый мужчина в полицейском мундире сидел у стола. Перед ним стоял дорожный сундучок Скопина с откинутой крышкой. И револьвер, взятый из этого сундучка.

— Копались в моих вещах, — сказал Скопин.

Полицейский указал на стул возле дверей.

— Сядь.

Скопин сел и положил руки на колени. Пристав постучал пальцем по револьверу.

— И как это понимать? Полицейский «Смит-Вессон».

— Не люблю стрелять, — пожал плечами сыщик, — но дорога дальняя.

— Откуда у тебя полицейский револьвер? — спросил пристав.

Агнесса Яновна нетерпеливо крикнула:

— Ясно же откуда! Убил и оружие украл! Полицейского убил!

Пристав, наклонивголову, внимательно посмотрел на Скопина. Тот усмехнулся.

— Я судебный следователь Скопин Иван Федорович. Из Москвы. Направляюсь на Сахалин по служебной надобности. Можете допросить моего ямщика. Он видел подорожную.

Пристав кивнул:

— Допросим, когда проспится. Я его знаю, к нему вопросов не имеется. А вот к тебе… Значит, судебный следователь? Из Москвы.

Скопин кивнул. Тогда гладковыбритый указал на сундучок.

— Хочешь сказать, вот с этим барахлом ездят судебные следователи? Из Москвы на Сахалин? Ты за дурака меня держишь?

— Нет, — ответил сыщик.

— Вот! — пристав взял револьвер, покрутил его в ладони. — Тяжелый. Как мой прямо. Сам посуди — майора зарезали. Хозяйка — в трауре. Тут являешься ты. Грубишь. Живешь без платы. С прислугой балуешь. А может… — он посмотрел на Скопина и пристукнул рукояткой револьвера по столу, — может, и силком взял. Вещей у тебя как у нищего на паперти. Направляешься в места каторжные. А утверждаешь, что судебный следователь. Так? Но бумаг твоих никто не видел.

Скопин сунул руку во внутренний карман и достал сложенный вдвое конверт.

— Нечего слушать! — крикнула Агнесса Яновна. — Забери его в кутузку!

— Вот, — помахал конвертом Скопин, — бумаги.

Пристав взвел «собачку» револьвера и с кряхтением встал. Ствол смотрел прямо в живот сыщика.

— Ты только не дергайся, хорошо? — попросил пристав.

— Ты тоже.

Полицейский подошел, взял конверт и, не поворачиваясь, спиной отступил к своему стулу. Только там он достал из конверта документы и внимательно их изучил.

— Бумаги поддельные! — громко сказала Агнесса Яновна.

Пристав покачал головой, осторожно вернул «собачку» на место, положил револьвер в сундучок и захлопнул крышку.

— Н-да… — сказал он.

Скопин встал, забрал у него бумаги, потом подтащил стул поближе и сел.

— Там на погосте я видел женщину.

Пристав кивнул.

— Дочка майорова. Утром приехала в Кунгур из Екатеринбурга. Отец перед смертью вызвал ее письмом, да только… Я ее с собой привез. — Он повернулся к майорше. — Замуж собира­ется.

Агнесса Яновна прижала ладонь ко рту. Видимо, известие ее сильно поразило.

— У меня вопрос к вам… — сказал Скопин.

— Метелкин Илья Михайлович.

— У меня вопрос к вам, Илья Михайлович. По поводу следствия.

Пристав поморщился.

— Ну?

— Был я утром в оружейной. Там, где зарезали майора. На полу лежит ковер…

Дверь открылась, и вошла молодая женщина с опухшими от слез глазами на невыразительном удлиненном лице. Она была одета в темно-синее скромное платье с белым отложным воротничком. Подошла к майорше и неловко обняла толстуху-мать. Та ответила коротко, без поцелуя.