Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 24 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Матушка, — сказала женщина.

— Потом, Ирина, потом.

Дочь майора посмотрела на пристава, перевела взгляд на Скопина.

— Здравствуйте.

Сыщик встал, поклонился.

— Ну, ковер, — ответил Метелкин. — И что?

— Следы на ковре были? Тот парень должен был войти с улицы, со снега.

Ирина обернулась к матери.

— Кто это?

Пристав раздраженно фыркнул.

— Хотите сказать, деревенский пристав схватил первого, кто под руку подвернулся?

— Нет?

Скопин посмотрел на Ирину.

— Прошу меня простить. Я судебный следователь из Москвы Скопин.

— Из Москвы? — удивилась та. — Разве дело не закрыто, Илья Михайлович?

— Нет, — буркнул тот и забарабанил пальцами по столу.

— Как нет? — воскликнула майорша. — Как нет? Ты что такое говоришь?

— Прохор Жмыхов был задержан за сопротивление полиции и попытку бегства при подозрительных обстоятельствах. Короче говоря, пьяный он был. Посидел немного в холодной, протрезвел. Я его отпускать не собираюсь, он десятнику такой «фонарь» под глаз привесил! Пойдет под суд за нападение при исполнении. Но обвинить его в убийстве я не могу — присяжные засмеют.

Агнесса Яновна схватилась за сердце и тяжело опустилась в кресло у камина.

— Почему ты молчишь? — спросила она у дочери. — Давай, добей мать. Оказывается, замуж собралась?

Ирина неловко кивнула. Скопин достал из кармана свою черную трубочку и начал прикуривать от свечки.

— А ты понимаешь хоть, что женишок твой не на тебя целится, а на отцов дом? — язвительно спросила майорша. — Приданого-то у тебя нет!

— Хороший, кстати, человек, — подал голос пристав. — Я его знаю. Работает в Сибирском торговом банке…

Майорша прожгла его яростным взглядом, но Илья Михайлович только отмахнулся.

— И приданое у нее есть. Скажите, Ирина Афанасьевна, про приданое, которое вам батюшка отписал. Сейчас уже все едино.

— Что отписал? — всполошилась майорша.

Ирина не смотрела на мать.

— Что он мог тебе отписать? — закричала, нестесняясь посторонних, Агнесса Яновна.

Ирина что-то прошептала.

— Что? Не слышу.

Дочь вдруг зашмыгала носом, закрыла лицо руками и выскочила за дверь.

— Что? Что она сказала, Илья Михайлович? — майорша широко раскрытыми глазами уставилась на пристава.

— Дом этот.

— Что?

— Этот дом он ей подарил.

Майорша замолчала. Стало так тихо, что Скопин слышал рыдания девушки за дверью.

— Глупость! — твердым голосом сказала майорша. — Афанасий Григорьевич был не в себе. Все это знают. Он был сумасшедший!

— Я видел дарственную, — упрямо произнес пристав.

— Ну и что? Я в суд подам! Пусть признают, что это писал тронутый!

— Дарственная заверена нотариусом. Там есть и про трезвый ум, и про твердую память.

— Да это… — Агнесса Яновна задохнулась, не находя слов.

— Сдается мне, зятек у вас не дурак! — произнес пристав сочувственно.

Руки майорши упали вдоль кресла. Скопин встал и вышел. В коридоре он тронул Ирину за рукав и попросил отойти с ним в дальний конец коридора.

— Зачем? — спросила она жалобно, но пошла вслед за сыщиком.

— Хочу спросить о письме вашего отца, — сказал он тихо, — вы знаете его почерк?

— Конечно.

— Писал он? Собственноручно?

— Конечно.

— Написанный текст… — Скопин замялся. — Это был связанный текст? Логичный?

Ирина кивнула.

— Я понимаю, но если вы хотите помочь матери отобрать дарственную через суд…

— Нет.

Она вытерла глаза рукой и посмотрела в окно на украшенную к Рождеству елку.