Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 56 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— И от меня Никитушке подарок передай, — Геля протянула маленький деревянный ящик, окрашенный в красный цвет.

— Нет, Прасковья твои подарки приносить запретила, — замотал головой Крутилин. — На Пасху такой скандал закатила.

— А ты не говори, что от меня.

— А что там внутри? — уточнил Иван Дмитриевич. — Если дарить, надобно знать.

— Подвижные буквы и знаки препинания. Это азбучный ящик для обучения грамоте. Из букв можно составлять слова и предложе-ния.

— Никитушке вряд ли понравится…

— Пускай обучается. Володя Тарусов в пять лет научился читать. А нашему уже семь, а он еще букв не знает.

Крутилина больно резануло слово «нашему» — Ангелина очень хотела детей, а он, как мог, сопротивлялся:

— Знаешь, как тяжело незаконнорожденным? — уверял он ее. — Все в них пальцем тычут.

— Так что, из-за предрассудков мне детей не рожать? — возмущалась любимая.

— Ну… мы что-нибудь придумаем. Как только во Франции волнения успокоятся, туда поедем. Говорят, там венчают не в церкви…

— А где?

— В полиции. Приходишь и говоришь: запишите нас мужем и женой. И все!

— А в России такой брак призна́ют?

— Не знаю, — честно ответил Иван Дмитриевич. — Надо у князя Тарусова спросить. Он юрист, должен знать.

Кухарка Степанида, служившая еще при Крутилине, от радости разве что на шею не бросилась:

— С Рождеством, Иван Дмитриевич!

Хорошо, что предусмотрительная Геля и для нее подарочек купила — клубок шерсти для вязания. Следом выбежал Никитушка:

— С Рождеством! С Рождеством!

Скинув Степаниде шубу, Иван Дмитриевич подхватил сына и подкинул к потолку.

— Осторожно, зашибешь, — прошипела вместо поздравлений Прасковья Матвеевна.

— А подарки принес? — спросил у отца Никитушка, тут же поставленный на ноги.

— А как же! Это тебе, это снова тебе, — Иван Дмитриевич доставал подарки из бумажного пакета, — а это маме.

— Опять от Гельки? — спросила сквозь зубы Прасковья Матвеевна, брезгливо оглядывая шагреневый календарь.

— Что ты? Самолично покупал.

— Икону в том поцелуешь? — усмехнулась бывшая супруга.

— Конечно, — вздохнул Иван Дмитриевич, решив, что грех в том невелик.

Иван Дмитриевич подошел к киоту и застыл как вкопанный.

— Что? Никак передумал? — снова усмехнулась Прасковья.

Крутилин, не отрываясь, смотрел на полку, на которой стояла икона «Рождества Христова». Судя по потрескавшемуся лаку, старинная. А согласно описанию, едва не выкинутому вчера в ведро, похожая на украденную в Булатово — в центре на красном ложе Богоматерь в черном одеянии, прямо над ней в окружении ангелов вол и ослик, смахивающий на коня; в левом верхнем углу спешат в Вифлеем волхвыс дарами; в правом — ангелы сообщают пастухам Благую весть; внизу под Богоматерью ее муж Иосиф Обручник и две служанки — у одной на руках младенец, вторая наливает воду в купель для его омовения.

— Так будешь целовать или передумал? — вопросила бывшая жена.

Иван Дмитриевич, перекрестившись на икону, прошептал молитву:

— Господи Боже, славься тот день, когда случилось Рождение Твое! Обращаемся мы, грешные, к Тебе за помощью и просим избавить нас от трудностей повседневных. Услышь молитвы наши и помоги обрести душевный покой и мир. Явись же к нам да помоги нам, к Тебе, Великому Спасителю, обращающимся. Аминь.

Взяв икону в руки, троекратно ее расцеловал, а затем повернул, чтобы осмотреть обратную сторону. Ведь главная примета расположена там — след от пожара в виде крупной груши. Есть груша! Значит, точно та самая, похищенная в Булатово икона. Но как она попала к его бывшей жене? Как бы поаккуратней ее расспросить?