Книга Игра перспектив/ы, страница 51 – Лоран Бине

Вы же, мессер Джорджо, зайдите ко мне завтра утром, часам к девяти, я расскажу вам о наших планах во дворце Питти и в его садах.

Флоренция, 4 марта 1557

Джорджо, Варки приглашает нас отужинать с ним и отпраздновать арест смутьянок. Встретимся чуть позже у Даниелло. До вечера, господин инквизитор.

Флоренция, Приют невинных, 5 марта 1557

Не знаю, как вам, мессер Джорджо, а мне думается, что Вакх – неблагодарное божество: уж мы-то вчера вечером сполна воздали ему дань, а он в ответ наградил меня шмелиным хором в ушах да телесной слабостью, от которой все из рук валится и нет сил даже из дома выйти. Еле дотащился до стола, чтобы написать это письмо, предварительно вернув земле изрядную часть восхитительного треббьяно, которое я, дурак неосмотрительный, вливал в себя на беду, не зная меры. Потому сегодня утром я не предстану пред ваши очи в палаццо Веккьо, умоляю меня за это простить. Вот что значит не суметь вовремя остановиться, забыв, что для меня уже настала осень жизни и телом я не тот, каким был в молодости, когда за вечер мог пропустить через себя целую бочку, а утром выступить в боевой поход свежим, как майская роза, ну или почти. Тем не менее, никоим образом не желая обмануть доверие, залог вашей дружбы, я попытаюсь как смогу собрать себя по крупицам и выполнить ваше вчерашнее поручение, а именно, изучить письма сестры Плаутиллы, перехваченные мною в келье сестры Екатерины в Прато. Непременно дам вам полный отчет и немедля оповещу, если найду хоть одну улику, способную помочь вам снять последнюю завесу с этого таинственного дела.

Флоренция, палаццо Веккьо, 5 марта 1557

Собирайте крупицы, дорогой мой Винченцо, и отдыхайте сколько потребуется, ибо мне нужно, чтобы за дело вы взялись со свойственной вам сосредоточенностью. Мы и впрямь позволили себе вчера некоторые излишества: полагаю, Варки нынеш-ним утром чувствует себя не бодрее нашего. Во всяком случае во дворце он пока не появился. Сам же я с превеликим трудом вытащил себя из постели и постоянно ощущаю тиски, сжимающие мой череп. Ну да не беда, хорошо посидели! Правда, мы много потеряли, не последовав примеру Альберти, который записывал свои застольные речи. Но вы и так не хуже меня знаете, что терпение герцога на исходе, а палач уже плетет веревку, на которой должны повесить обеих монашек. Время торопит нас на поиски истины. Ночь только добавила мне скептицизма, которым я с вами вчера поделился, почему – сейчас объясню.

Вам ведь известно, что, пока мы пировали, несчастные монахини подверглись допросу, затянувшемуся глубоко за полночь. Утром человек, который вел допрос, представил мне донесение. Как всегда, полученные ответы не совпадали. Сестра Плаутилла утверждает, что ей абсолютно ничего не известно о картине, изображающей принцессу Марию в образе Венеры, и упорно твердит о «Снятии с креста», которое якобы отправила в Прато. Сестра Екатерина де Риччи, в свою очередь, категорически отрицает, что получила «Снятие…», и отказывается говорить, какую картину и по какой причине сожгла. Одна заявляет, что невиновна, другая, похоже, убеждена в виновности подруги. Сестра Плаутилла написала признание, я его для вас переписал: увидите, оно не помогает нам сдвинуться с места. Как понять, кто говорит правду? Я вернулся к письму сестры Екатерины, которое привело нас к сестре Плаутилле, и обнаружил в нем повод для размышлений, которыми хочу поделиться.