Книга Игра перспектив/ы, страница 67 – Лоран Бине

Что касается работника Марко Моро, его по-прежнему не найти, но, в конце концов, следуя вашей логике, не важно, схоронился ли он в какой-нибудь дыре или пребывает на пути в Новую Испанию, ведь он тоже не мог переписать фреску в манере Понтормо.

Джамбаттиста Нальдини вычеркнут из нашего списка по тем же причинам. Могу подтвердить, что его наняли для работ в палаццо Веккьо. Я уже говорил, что знал его ребенком, славный был мальчуган – не сомневаюсь, что таким и остался. И хотя вам представляется, что его живопись еще значительно уступает произведениям учителя (что для него по-своему удачно, ибо оправдывает в наших глазах), кто сказал, что, общаясь с вами и следуя вашим урокам, он не способен приблизиться к нему, а то и сравняться с ним. Ну а пока еще один помощник вам не помешает, так что все в выигрыше.

Милан, 15 апреля 1557

Милан всегда был дружественен к Медичи и рад прекрасным отношениям с герцогом Флорентийским Козимо I. Оттого, дорогой герцог, мы всячески желаем, чтобы наши действия и предмет этого письма были правильно поняты. Не скрою от вашей светлости, что предмет сей отчасти щекотливого свойства.

В недавнем времени мы задержали на нашей территории молодую пару, ехавшую из Флоренции, чтобы попасть во Францию. Юноша от нас скрылся, а молодая особа утверждает, что она ваша старшая дочь. При них и вправду была подорожная грамота, подписанная вашей рукой, но наше внимание привлекло то обстоятельство, что они одни, без свиты и сопровождающих, за исключением служанки, и ночуют на постоялых дворах вместо того, чтобы сообщить о себе городским властям, а весь их багаж – сундук, набитый платьями по испанской моде и дорогими украшениями, и нам показалось, что правильно будет их задержать для дополнительного прояснения ситуации.

Если эта барышня в самом деле дочь вашей светлости, то будь мы заранее предупреждены о ее визите, мы, разумеется, приняли бы ее со всеми почестями, подобающими ее положению. Однако на наши повторяющиеся вопросы особа, назвавшаяся принцессой, в итоге соизволила ответить так: ее якобы отправили с тайной дипломатической миссией к королеве Франции. Молодой человек как будто бы ее страж. Но почему тогда он бежал? На это она не смогла дать сколь-либо удовлетворительного объяснения. При таком стечении обстоятельств дело показалось нам довольно запутанным. Просим вас, дорогой герцог, помочь нам разгадать эту загадку и сообщить свою волю: как нам поступить с этой молодой дамой?

Флоренция, 15 апреля 1557

Пишу, мессер Аньоло, чтобы попросить вас передать это письмо Марко Моро, если вдруг вы по случайности знаете, где его искать. Не пугайтесь: я умею держать язык за зубами. Сандро, к которому вы относитесь как к сыну, а я – как к брату, мне все рассказал. Признаю, что ваша радость после его освобождения несравнима с моей, но знайте, что его арест привел меня в отчаяние мрачнее ночи. Будьте уверены, я никогда не совершу бесчестного поступка, который мог бы навредить как ему, так и вам.

Флоренция, 15 апреля 1557

Я не Микеланджело и никогда им не стану: думаете, я этого не понимаю? Но раз мне, Джамбаттисте Нальдини, сироте из Приюта невинных, удается жить своим искусством, это уже что-то значит, разве нет? По-вашему, если ты не чей-то там сын, то и стремиться не к чему? Осудите ли вы меня за попытку, будучи никем, занять место среди великих мастеров Флоренции, место совсем скромное, не больше ниши где-нибудь под алтарем капеллы в безвестной церкви? А когда бы эта попытка удалась, не стала бы она подтверждением, что я чего-то да стою? Каждый как может пытается обмануть судьбу.