Книга Последняя электричка, страница 74 – Валерий Шарапов

– А вы ему кто будете? – спросил он подозрительно.

– Жена, – соврала Варя.

– Документы покажите.

Варя протянула паспорт дрожащей рукой. Сержант долго изучал его, сверяя фотографию с лицом.

– Что в свертке?

– Одеяло. Муж мерзнет по ночам.

Дежурный развернул одеяло, принялся внимательно прощупывать все швы. Потряс несколько раз, снова уложил, но тут же передумал – развернул опять и осмотрел каждый сантиметр ткани.

Варя едва держалась на ногах. Пот заливал глаза, ей было нестерпимо жарко. Сверток с формой обжигал, словно раскаленное железо, прижатое к животу. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно всем вокруг.

– Ладно, – наконец сказал сержант, сворачивая одеяло. – Проходите.

Варя на подгибающихся ногах подошла к решетке. Увидев родное лицо Никитина, почувствовала, как напряжение немного отпускает.

– Привет, – сказала она, стараясь говорить естественно.

– Привет, – ответил Никитин, подходя к решетке.

Варя вплотную прижалась искусственным животом к железным прутьям, протягивая одеяло. Никитин взял его и в тот же момент незаметно выдернул из-под ее пальто сверток с формой. Быстро бросил на пол, пинком загнал под нары.

– Жара какая сегодня, – громко сказала Варя, чтобы слышал дежурный. – Небо совсем безоблачное.

– Да, лето раннее в этом году, – откликнулся Никитин. – Как дела у соседей?

– Антонина Ивановна все жалуется на давление. А Петровы наконец-то штукатурить комнату закончили.

– А в библиотеке как?

– Хорошо. Дети все больше читать стали. Вчера мальчик Вова «Тимура» перечитал уже третий раз.

Никитин наклонился ближе к решетке и прошептал так тихо, что лишь одни губы шевелились:

– Не забудь про автобус. В семь вечера.

Варя едва заметно кивнула.

– Ну, мне пора, – сказала она громко. – До свидания.

– До свидания, – ответил Никитин и проводил ее взглядом.

Когда шаги затихли в коридоре, майор сел на нары. Глаза его были полны решимости, лицо спокойно и уверенно. До вечера оставалось не так много времени.

Никитин осторожно свернул одеяло в тугой рулон, придал ему форму человеческого тела и накрыл вторым одеялом. В полумраке камеры получилось довольно правдоподобно – спящий заключенный, отвернувшийся лицом к стене.

Взглянул на часы – половина седьмого. Сейчас полковник Пинчук должен уйти со службы.

И вот послышались знакомые тяжелые шаги в коридоре. Голос Пинчука донесся отчетливо:

– Сержант, на ночь напоминаю – заключенный под особым контролем. Каждый час проверяете. И впредь никаких посетителей без моего личного разрешения.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– До завтра.

Когда шаги затихли, Никитин достал из кармана шпильку Вари. Месяца три назад он допрашивал старого медвежатника по кличке Фомич, который хвастался своим мастерством. «Вот смотри, мент, – говорил тот, играя шпилькой, – главное, не торопиться. Шпильку глубоко не суй, только кончик в скважину. Нащупал пружинку замка – и осторожненько, осторожненько… Слушай ушами, чувствуй пальцами. Щелк – и готово».

Тогда Никитин запомнил урок чисто из профессионального интереса. Кто знает, когда пригодится?

Теперь пригодилось. Он осторожно ввел согнутый конец шпильки в замочную скважину, нащупал внутренний механизм. Пружинка… вот она. Легкий поворот влево, потом вправо… Слишком сильно нажал – шпилька соскользнула. Снова. На этот раз мягче, деликатнее.