Книга Последняя электричка, страница 77 – Валерий Шарапов

– А… а вместе ли вам стелить? – неуверенно спросила она, краснея.

– Вместе, – спокойно ответил Никитин. – Мы муж и жена.

Ночью они лежали на узкой кровати, глядя на потолок, по которому скользили отблески фар запоздалых машин. Варя прижалась к плечу Никитина, чувствуя его тепло.

– Знаешь, – тихо прошептала она, – мир все-таки не без добрых людей.

– Да, – согласился он, поглаживая ее волосы. – Добро, сделанное кому-то, обязательно возвращается.

За окном спал ночной поселок, где-то лаяли собаки, изредка проезжали машины. А в маленькой комнате царил покой – покой людей, которые нашли друг друга и не боятся того, что принесет завтрашний день.

Воскресным вечером у памятника Пушкину было многолюдно. По Тверскому бульвару прогуливались влюбленные парочки, мамы везли коляски с малышами, пожилые люди сидели на скамейках, наблюдая за суетой большого города. Студенты читали стихи, размахивая руками, уличные музыканты играли на гармошках, дети гонялись за голубями.

Никитин сидел на скамейке в стороне от тротуара, почти неузнаваемый – в старой куртке с поднятым воротником, небритый, в потертой кепке и очках. Кочкин подошел с обычной неторопливостью, сел рядом, сделав вид, что просто отдыхает.

– Принес, что просили, товарищ майор, – тихо сказал он, доставая из кармана несколько сложенных листков. – График движения поездов Московско-Курско-Донбасской железной дороги. И график вызова бригад.

Никитин развернул бумаги. Аккуратный почерк Кочкина, переписанные от руки таблицы с расписанием, номерами составов, временем отправления и прибытия. Некоторые строчки были отмечены красным карандашом.

– Отмеченные красным – это бригады, которые работают по «кольцевому» или «плечевому» методу, – пояснил Кочкин.

– Разъясни термин, – попросил Никитин, внимательно изучая таблицы.

– Это бригады, которые едут, к примеру, в Тулу и обратно без отдыха и смены, а потом сразу снова в Тулу… Длинные смены, по двенадцать-четырнадцать часов. Тяжело, но доплачивают.

Никитин водил пальцем по строчкам, пока не нашел нужную фамилию. Оборин. Понедельник, 22 мая. Воскресенье, 28 мая. Четверг, 1 июня. Сегодня было воскресенье, 21 мая.

– Принес главное, что я просил? – спросил он, не отрываясь от бумаг.

Кочкин кивнул и осторожно протянул небольшой сверток, завернутый в газету:

– Все, как вы просили. Заряжен, проверен.

Никитин незаметно спрятал сверток во внутренний карман куртки.

– Как дела в управлении? – спросил Никитин, складывая бумаги. – Что Орлов?

Кочкин поморщился:

– Плохо дела, товарищ майор. Орлов совсем с ума сошел. Того мужика из деревни, Крюкова, до сих пор держит. Уже две недели. Жена его каждый день приходит, плачет, просит отпустить.

– А улики?

– Какие улики? Никаких улик нет. Только то, что собака привела к его дому. А собака могла по любому следу пойти – там полдеревни в ту ночь по улице ходило.

Кочкин огляделся, убедился, что их никто не слышит:

– Следователь из прокуратуры приезжал, говорил с Орловым. Намекал, что дело разваливается. А Орлов упирается – говорит, чует нутром, что Крюков виноват.

– А что начальство?

– Пинчук нервничает. Из министерства, из обкома звонят, требуют результатов. Шесть трупов – это уже не шутки. Говорят, если до конца месяца не раскроем, будут менять руководство.