Книга Тайна синих озер, страница 56 – Андрей Посняков

— Ну да.

— Отлично! Прям сейчас протокол и составлю. Сразу за весь месяц показатели сделаю.

— Все «палочки» считаете, — усевшись на подоконник, усмехнулся Алтуфьев.

Опер хмыкнул:

— А у вас не так?

— Везде так, — покивав, следователь вытащил сигареты. — Система. Кури, Игнат… Игорь, ты будешь?

— Не, бросаю.

— Молодец, — уныло похвалил Ревякин. — Недаром — культмассовый сектор. Кстати, не забудь записаться в танцевальный кружок.

— А ты — в библиотеку. И на газету «Правда». Так… — положив перед собой листок желтоватой бумаги, участковый посмотрел на помощника дежурного, усатого старшину. — Степаныч, там у него что в куртке-то?

— Как раз досматриваю… Ключ белого металла, кошелек… рубль и два пятака… Не густо… Опа!

— Что там такое? — Разом поинтересовались все.

— Часики женские! Похоже, золотые.

Ревякин подошел к решетке КПЗ:

— Хренков! Про часики слышал? Откуда дровишки?

— Не мое это!

— Давай колись, у кого подрезал? Все равно ведь найдем.

— Погоди-ка! — бросив недокуренную сигарету в жестяную банку, Алтуфьев соскочил с подоконника. — А ну, что за часики? Дай-ка сюда. Ага… Плоские, позолоченные, марки «Заря», производства Пензенского часового завода. Малиновый циферблат… Точно такие имелись у гражданки Лидии Борисовны Кирпонос, недавно убитой.

— Лида-а! — задержанный закричал, завыл даже, заколотил в обитую железным листом дверь, сбивая в кровь руки. — Лида-а!

— Откуда часы, спрашиваю? — снова напомнил опер.

— Говорю же, не знаю!

— А как в твою куртку попали?

— Подбросили. Ну, командир, — точно не мое! Ну вот честное слово. А Лиду я любил, да…

— Поговорим? — переглянувшись с Ревякиным, предложил следователь. — Или ты трезветь еще будешь?

— Не, начальник! Протрезвел уже. Протрезвел.

Хренков и впрямь держался вполне вменяемо. Поплакавшись «за Лиду», даже вспомнил, что куртку-то перед дракой он снял… вот только не помнил, куда бросил.

— Добрые люди на скамейку повесили, — усмехнулся Игнат. — Потом нам передали.

Алтуфьев насторожился:

— А кто именно передал?

— Да там много народу было… — задумчиво протянул оперативник. — Хотя установить можно. Дорожкин поможет.

Распахнув дверь, Ревякин громко покричал в коридор:

— Дорожкин! Игорь! Кто куртку передал?

— Да теперь уж поди вспомни, — участковый выглянул из дежурки. — Там народу было! А! Так завклубом и передал — Серега.

— Надо будет его допросить, — мотнув головой, следователь повернулся к задержанному: — Значит, как данные часики оказались у тебя в куртке, ты не знаешь?

— Так сказал же — нет! Ну, командир… Ну вот ей-богу, честное комсомольское!

— Комсомолец, а Бога поминаешь! Не стыдно? Ладно… В камере пока посиди… Дежурный!

Выпроводив Хренкова, опер плотно закрыл дверь:

— Володь, кажется, мы что-то лишнее сейчас делаем. Обвиняемый-то у нас есть — Шалькин! Железный. Там и отпечатки пальцев, и все…

— Так, а часы теперь куда девать прикажешь? — возразил Владимир Андреевич. — Сейчас оформим протоколом выемки и будем к делу приобщать. Так что Хренков?

— Ну… — Ревякин задумался. — Думаю, он в школу случайно зашел. Ну, искал свою Лиду… Вот и нашел. Убитой! А часики прихватил на память.

— Но ведь он ничего такого не говорит!

— Так стыдно же — ясно дело. Ничего, протрезвеет — скажет.

— А если это он, а не Шалькин? — выйдя из-за стола, Алтуфьев достал сигаретную пачку. — Теперь придется еще раз все проверять. А времени-то осталось мало! Не успею — начальство с меня семь шкур спустит. Экспертиза эта еще… Черт! Полдня терять, это как минимум.