Книга Тайна синих озер, страница 57 – Андрей Посняков

— Ты когда едешь-то?

— Завтра.

— Про учебник не забудь! А я пока Хренкова проверю. Так, без протокола. В рамках уголовного дела опрошу.

Генька Смирнов оказался обычным мальчишкой, выглядевшим на свои тринадцать. Веснушки, рыжеватый чуб, нос картошкой. Зеленовато-серые глаза смотрели на мир с хитроватым прищуром.

Колесникова отыскала его на следующий день утром. Да и искать-то особо не надо было — Генька вместе с половиной своего класса проходил трудовую практику здесь же, в школе. Таскали и красили парты, подновляли стенды, аккуратно стопкой складывали стенные газеты — для пионерского архива.

— Ген, стенд помоги снять, — Женька начала издалека, с хитрости.

Помочь Смирнов не отказался, он вообще, похоже, был добродушным малым, если его не трогать.

— Ты сама-то не лезь — тяжело, — первым делом Генька отогнал девчонку от стенда. — Я сейчас пацанов позову. Эй, сюда давайте!

Тут же стенд и сняли. Смирнов обернулся:

— Куда нести-то?

— Да хоть в пионерскую, — повела плечом Женька. И тут же спохватилась: — Ой, я сейчас барабаны уберу с горнами. А вы пока к стеночке прислоните.

— Чего еще? — парнишка пригладил чубчик. — Ты говори, если надо.

Девушка покусала губы:

— Да есть она просьба к тебе… Ты ж у Дома пионеров живешь?

— Ну, — подозрительно прищурился Генька. — Допустим, живу. И что?

— Я хотела у Аркадия Ильича, заведующего, приемник попросить на вечер. Ну, у нас гости будут. Вот думаю — даст ли?

— Не знаю, — Генька почесал затылок. — Наверное, даст. Он вообще-то мужик невредный. «Спидолу» хочешь спросить? Так он ее уже давал кому-то.

— Давал? — насторожилась Колесникова. — Откуда ты знаешь?

— Видел. Мужик какой-то в Дом пионеров потом приносил. Я видел, как край «Спидолы» из сумки торчал.

— А что за мужик?

— Да не знаю я, не присматривался. Он как раз на крыльцо поднимался, а я из дому на рыбалку шел. А «Спидолу» не хочешь, да заметишь — приметная. Кажется, еще мопед был…

— Мопед?

— Ну, я слышал, как мотор трещал… до мужика еще, — пацан потеребил угол воротника, рубаха у него была старая, застиранная… Так ведь и сказано — приходить в рабочей одежде. Женька вон тоже не в платье пришла, а в трениках. Заодно и царапин на коленках не видно.

— А ты мопед-то сам видел? И того, кто на нем?

— Говорю же, слышал только.

— Так, может, это мотоцикл был? — не отставала девочка.

Мальчишка обиженно поджал губы:

— Да что я, мопеда от мотоцикла не отличу?

— Я не сомневаюсь!

— Даже могу сказать, что за мопед! Точно не «Рига», у нее помощней рев. Обычный, «газовик». Ну, на велик похожий. Как у всех. Я еще думал, сосед мой, дядя Коля, на рыбалку поехал. Хотя, может, это дядя Коля и был… Или почтальон.

— Так это дядя Коля «Спидолу» принес? — не поняла Женька.

— Да говорю же, не видел! Он спиной стоял. Как раз на крыльцо поднимался.

— Так поднимался или стоял?

— Да ну тебя! — вконец запутался парень. — Пошел я красить.

— Ген! Спасибо!

Женька прокричала ему в спину, уселась на стул между барабанами и горном и, вытянув ноги, задумчиво посмотрела на висевший в простенке портрет Ленина в строгой черной раме. Портрет этот Колесниковой нравился. Владимир Ильич тут был какой-то свой — добродушный и веселый. И так хитро щурился, будто спрашивал — ну, как там у вас дела?

В дверь вдруг заглянул Генька:

— Слышь… Я это… вспомнил про мужика.