Книга Дочки-матери, страница 7 – Алексей Николаевич Загуляев

Закончив все дела с подготовкой к похоронам, Вера поехала на Тимирязева. Эта улица оказалась в новом микрорайоне с домами в одиннадцать этажей, с закатанными в асфальт дворами, где теснились припаркованные в нарушение всех правил и здравого смысла автомобили. Константина такие дворы бесили, когда оттуда им поступал вызов — приходилось оставлять машину далеко от нужного подъезда, а потом искать свободных соседей, чтобы они могли помочь с носилками. Дом номер десять располагался буквой «П» и обнимал собою пустырь с детской площадкой в центре. В такую слякотную погоду под низкими свинцовыми тучами двор выглядел особенно сиротливо. Разноцветные горки, домики и качели на фоне депрессивных пейзажей ещё сильнее подчёркивали его случайность, его несоответствие этому месту. Гулким эхом раздавались детские голоса, словно отблески какого-то иного мира, не имеющего к этой серости никакого отношения. На краю площадки стояли три скамейки, только одна из которых оказалась свободной. Две другие были заняты бабушками, кормящими голубей, девушкой с коляской и её подругой возрастом чуть постарше, время от времени делающей замечания мальчику Никите, который среди других играющих детей проявлял особенную активность.

Вера села на свободное место и стала наблюдать за детворой. Взгляд её цеплялся за их лица. И в каждом она пыталась увидеть какие-нибудь знакомые до боли черты. Девочек на площадке было больше, чем мальчиков, а подходящих по возрасту Насте всего три. И только в одной из них Вера угадала что-то родное, и на это молниеносно отозвалось её сердце. Неужели Гаврил сказал правду?! Вера уже порывалась вскочить с лавки, подбежать к девочке и начать её целовать, заливаясь слезами радости. Но это же безумие. Так недолго опять загреметь в дурку и тогда уж навсегда лишиться работы. Спокойно, Вера! Спокойно. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и сумела взять себя в руки. Просто разыгралось воображение. Но разобраться до конца всё-таки нужно. Сегодня. Чтобы поставить в этой истории точку.

Вера встала и направилась в сторону горки, воле которой в этот момент столпились все дети.

— Девочки, — обратилась она к ним, — среди вас есть Настя?

Даже если бы слова Гаврила и были правдой, то какова вероятность того, что её дочке оставили то имя, которое ей придумала Вера? Однако именно та девочка, в чьих чертах Вера нашла что-то особенное, отозвалась первой.

— Я Настя, — весело сказала она.

— И я, — сказала другая.

— И меня зовут Настя, — звонко выкрикнула третья.

Но другие Веру уже не интересовали. Сердце её неистово заколотилось.

— Здравствуй, Настенька. — Вера подошла к девочке, присела на корточки и попыталась взять её за руку.

Но та отстранилась. Улыбки больше не было на её лице. В глазах появилась тревога, смешанная с любопытством. Остальные дети, лишь на секунду отвлечённые вопросом, снова принялись играть, не обращая внимания на эту немую сцену.

— Сколько тебе лет, Настя? — снова заговорила Вера.

— Шесть. А вы кто?

— Я подруга твоей мамы. Вы же в десятом доме живёте, верно?

— Да. Но мне нельзя разговаривать с незнакомыми женщинами. А я вас не знаю.

— Почему же нельзя? Тебе мама не разрешает? Или папа?

— Мама. У меня нет папы. Он нас больше не любит и живёт с другой тётей. Вы хотите меня украсть?