Книга Сладкий запах смерти, страница 40 – Микки Спиллейн

Я быстро побрился, принял душ и, окончательно прогнав остатки сна, натянул одежду. По привычке я сунул наплечную кобуру под мышку, закрепил ремень, однако потом вспомнил, какой сегодня день, усмехнулся и уже хотел снять оружие, но подумал, что мой пистолет никогда меня не подводил, столько лет был для меня лучшим другом.

Ладно, приятель, в последний раз!

Я поправил пряжку, спустился вниз, перекусил в аптеке и, поймав такси, отправился искать Флетчера. В этот ранний час уличное движение было еще спокойным, и в случае чего хвост я заметил бы непременно, но никто за мной не следил. Мы доехали до ряда старинных кирпичных домов, выстроившихся перпендикулярно реке.

Дом оказался третьим по порядку от пересекающего улицу Вестсайдского шоссе — неопрятный на вид доходный дом с крыльцом из истертого ногами песчаника и грязной, захватанной дверью с выщербленной жестяной эмалированной табличкой, на которой было написано одно слово: «Комнаты».

Мне пришлось позвонить дважды, прежде чем появилась крошечная старушонка; одной рукой она утирала рот передником, а другой прижимала к боку два рулона туалетной бумаги.

— Ищете комнату, сынок?

Я подмигнул ей:

— Приятеля ищу, Клемента Флетчера. Как думаете, не рановато ли его будить?

Ее глаза прошлись по мне сверху вниз, и лицо расплылось в улыбке.

— Вот уж никогда бы не подумала, что у него естьтакие друзья! Да кто их разберет? Был тут один у нас, болтал, что он сын судьи Лонга. Господи! Папаша сам прикатил сюда за ним на роскошной черной машине и увез, а парень вчера опять сюда явился... Вы, сынок, своего Флетчера наверху найдете, дверь прямо...

Я поднялся наверх и еще из-за двери услышал негромкий храп. Я взвел курок своего пистолета и прислушался, потом слегка нажал на ручку двери. Дверь поддалась, я вошел и аккуратно прикрыл ее за собой.

Парень спал в кресле, на коленях у него лежал вчерашний номер «Ньюс». Лет этому малому было хорошо за пятьдесят, недомерок в грубых бумажных брюках и незастегнутой рубашке. Недавно подстрижен, но давно не брит. Он спал с открытым ртом и тяжело дышал. На столике возле кровати лежали пачка счетов и деньги: две сотенные бумажки и несколько по пятьдесят.

Я стоял перед ним, зная, что видел его, но не мог припомнить, где и когда. Убедившись, что он безоружен, я прижал его ногу своей и приставил пистолет к его животу. Придя в себя, он сразу воскликнул:

— Черт побери, Тайгер! — Но тут он увидел пистолет и воззрился на меня с открытым ртом.

— Откуда я вас знаю, Флетчер?

— Дорогой мой, я...

— Быстрей, приятель! Не тяни волынку. Откуда?

Он кивнул и выпалил, не сводя глаз с пистолета:

— Панама, Тайгер! Помнишь?

— Нет.

— Ты же вытащил меня, когда я тонул, отдавал концы, а ты вытащил меня на пристань, разогнал грабителей, этих ублюдков, которые сперли мои деньги. Спас мне жизнь.

Тут я все вспомнил и спрятал пистолет. Ненормальный моряк, который копил деньги, вместо того чтобы тратить их, и попался кучке негодяев, узнавших про это дело. Они его обворовали, когда он напился, и бросили в воду, а я как раз в это время бегал высунув язык, искал, куда Месснер и его парни запрятали взрывчатку. Выудил этого пьяницу из воды и привел в чувство.

Итак, передо мною верный навеки друг, который хочет поставить мне выпивку. Я улыбнулся и протянул ему руку, а он схватил ее и в свою очередь ответил мне широчайшей ухмылкой.