Книга Сладкий запах смерти, страница 41 – Микки Спиллейн

— Прости, я забыл, Флетчер. — Я похлопал себя по боку, где висела кобура с моим сорок пятым. — У меня такая работенка, в которой ты не предусмотрен.

— Знаю, Тайгер. Но ты меня напугал. Мне не нравится смотреть на эти опасные железки.

— Гиббонс мнерассказал о твоем звонке. С удовольствием выпил бы с тобой сегодня, но я женюсь, приятель, и должен быть как стеклышко. Рад тебя видеть, и если встретимся снова, непременно выпьем, но сейчас вынужден отказаться.

— Но я не за тем тебя позвал, Тайгер, чтобы пропустить стаканчик. — Он нахмурился, встал с кресла, потом подошел к окну, поднял занавеску и зачем-то посмотрел на улицу. — Я о тебе читал.

— Как и многие другие.

— Но я знаю, что тогда было в доках, про взрывчатку знаю тоже и никому не сказал, что ты был там.

— Спасибо.

Он помахал рукой и сморщился:

— Я тебе не поэтому позвонил. Понимал, что ты был замешан в этой истории со взрывом публичного дома, видел, как ты туда заходил в этот день, и знал немного об этих мальчиках. Я слышал, как этот Билл Месснер тебя описывал, но промолчал, конечно. Правильно?

— Правильно.

Помню, за мной была слежка, но я не знал, кто это был в тот вечер. Бедный Флетчер так и не понял, что встретился тогда со смертью дважды. Кому суждено быть повешенным... Билл умер, прежде чем смог дать показания или подтвердить свою личность... Ах этот Флетчер!

— Но тогда почему ты меня вызвал?

Он провел рукой по лицу, чиркнул по зубам ногтем большого пальца, потом бухнулся на край кровати и начал шептать:

— Понимаешь, я не знал, кому еще об этом сказать. Я начал говорить, а меня подняли на смех, начал действовать в одиночку и попал в беду. Черт возьми, я не знаю, что бы я делал, если бы не прочитал о тебе.

— Какая-то неприятность? — спросил я его.

Он поднял глаза:

— Ты будешь смеяться.

— Почему?

— Это слишком неправдоподобно.

— Говори же, дружище.

У Флетчера было на уме что-то серьезное, по крайней мере для него. Он сидел молча, собираясь с мыслями, потом сказал:

— Помнишь деньги, которые ты мне вернул?

— Да, конечно.

— Потом я заработал еще тысячу. В Брюсселе я нашел того парня!

— Какого? — не понял я.

— Ну, я же тебе объясняю. Я намеревался отправиться в Пердес, около Веракруса, где они добывали уран. Я всегда хотел туда попасть. Уэмс и Шоби сказали мне о забастовке на урановых разработках. Я решил попытать счастья. Ты что думаешь, я собирался плавать всю жизнь?

— К делу, приятель.

Он посмотрел на меня:

— В Брюсселея купил счетчик Гейгера.

— За сколько?

— За тысячу восемьсот долларов. Все деньги ухлопал.

— Тебя надули. Он стоит двести пятьдесят.

— Знаю. Но мне сказали, что если я отправлюсь в Пердес, то мне необходим счетчик Гейгера. Я с ним занимался от скуки на корабле. Мог отличить горячие часы от прохладных.

— Но при чем тут счетчик — это и так ясно!

— Да погоди ты...

Я понял, что у него наболело, и перестал шутить.

— Ну ладно, Флетчер. Пойду, рассиживаться мне некогда, у меня сегодня особенный день.

— Прости, Тайгер, совсем забыл... Я плыл на «Мейтленде», знаешь?

Я кивнул.

— В Германии погрузили три пресса. Я стоял в трюме со счетчиком, и вдруг он начал работать как сумасшедший. Я его тут же выключил, но отметил один контейнер, большой, очень большой. Эти прессы, они громадные. Один был горячий.

— Дальше.

— Проверил его. Отметку оставил. В нем уран.