Книга Монстр внутри, страница 135 – Оливия Нортвуд

– Да, Нейт позвонил мне. Я был удивлён, что не ты. – Он нахмурился и двинулся вперёд, не обращая внимания на то, что Грейс стоит у него на пути.

Выставив раскрытую ладонь перед собой, Грейс коснулась груди Джеймса. Под пальцами она чувствовала, как заполошно билось его сердце. Он сделал ещё шаг, сократив расстояние между ними до предельно возможного.

– Ты плачешь? – тихо спросил он.

– Мне жаль, Джеймс. Мне так жаль… – Она покачала головой и взглянула на него.

На лице Джеймса почти детское непонимание мешалось с яростной, ревущей болью, которую он не готов был принять.

– Что? – Он смотрел на неё, дёргая головой, словно пытался заставить её передумать, взять слова обратно, словно сомневался в её вменяемости, будто Грейс сказала какую-то чушь.

Взгляд Джеймса скользнул за её спину. Его рот мучительно искривился. Он несколько раз менял фокус: смотрел то на Грейс, то на изувеченное тело любимой женщины, для которой в бардачке его машины лежало помолвочное кольцо.

Джеймс аккуратно, но настойчиво оттолкнул Грейс в сторону, раздражённо сбросив с себя её руки, – она осталась стоять на месте, не в силах больше сдерживать слёзы, – сделал несколько уверенных, быстрых шагов вперёд. Остановился, из его рта вырвался какой-то нечеловеческий вопль, от этого звука у Грейс заныло в груди, – и побежал.

Он упал на колени рядом с телом Мэдди, порывисто коснулся её волос, лица, приподнял за плечи и прижал к себе.

Джеймс кричал и отбивался от криминалистов, которые пытались оттащить его от тела Мэдисон. Он просил её очнуться, просил помощи.

– Помогите, помогите мне! – Звук его голоса эхом летел по заповеднику. – Мэдди!

В вакуумной тишине леса, где звучали надрывный плач и боль Джеймса, Грейс слышала, как осколки её сердца звонко падали ей под ноги.

* * *

Кабинет лейтенанта Мак-Куина постепенно светлел, наполнялся холодным, серым светом. В открытое окно рвались звуки очнувшегося ото сна города. До начала рабочего дня оставалось ещё несколько часов, но работа в отделении не прекращалась ни на секунду со вчерашней ночи. Когда погибает кто-то из своих, это всегда ощущается иначе. Грейс ловила сочувствующие взгляды коллег, обращённые к Джеймсу, как когда-то, после смерти Эвана, чувствовала их на себе.

Грейс сидела в кресле напротив стола лейтенанта и невидящим взглядом смотрела перед собой. На подлокотнике лежала пепельница, в ней тлела сигарета. В ушах стоял гул, в котором она различала крики и плач Джеймса. Воспоминания о вчерашней ночи были ещё слишком свежи, она не могла думать ни о чём другом. Разглядывая пылинки в тусклых лучах солнца, рвущегося в промежутки между свинцовыми облаками, Грейс отдалённо слышала громкие голоса Нортвуда и Мак-Куина, но не вступала в диалог.

– Вы не можете отстранить меня от расследования, – упрямо повторял Джеймс.

Нортвуд выглядел хуже некуда. Его светло-серый джемпер и синие джинсы пропитались кровью. Кровь была всюду: на руках, которыми он прижимал к себе обмякшее тело Мэдди и пытался вернуть к жизни, на губах, которыми он её целовал, в волосах, за которые он хватался. Его глаза отекли от слёз, а ресницы слиплись от влаги, кончик носа покраснел.

– Ты ошибаешься, парень. Я могу тебя отстранить. И я сделаю это. – Мак-Куин говорил громко, уверенно, ему было сложно возражать, но Джеймс пытался. – Ты знаешь, что это конфликт…