Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 105 – Сим Симович

Дождь в Страсбурге был серым, бесконечным и холодным, как дыхание мертвеца. Он смывал копоть с тротуаров, но не мог смыть ощущение липкого страха, пропитавшего приграничный город.

Они сидели в глубине дешевого круглосуточного бистро «У моста», где пахло пережаренным фритюром и дешевым табаком. Пьер ссутулился, натянув капюшон куртки до самого подбородка. Его кожа под плотной тканью всё еще пульсировала тусклым серебром, и каждое движение отдавалось в мышцах звоном натянутой струны. Форма «Адама» ушла, но она оставила после себя пустоту, которую нечем было заполнить.

Над стойкой бара висел старый телевизор. Его экран мерцал, выплескивая в полумрак зала стерильный свет экстренных новостей.

— … общее число жертв теракта в Медоне и катастрофы в Альпах уточняется, — чеканила диктор с идеально уложенными волосами. — Правительство Евросоюза официально подтвердило: за серией атак стоит радикальная группировка «Отдел 28».

Ахмед, сидевший напротив, замер с чашкой остывшего кофе в руках. Его пальцы, всё еще испачканные гарью, судорожно сжались.

— Послушайте это… — прошептал он. — Они перевернули всё. Вообще всё.

Экран сменился кадрами разрушенного монастыря в горах. Съемка с вертолета показывала дымящиеся руины, которые когда-то были «Объектом Зеро».

— Лидеры террористов, среди которых опознан особо опасный ренегат Пьер Дюбуа, известный под кличкой Шрам, похитили профессора Лебедева и уничтожили десятилетия научных наработок, направленных на борьбу с раком, — продолжал голос из телевизора. — Корпорация «Омега» выразила соболезнования семьям погибшихохранников, которые до последнего пытались сдержать безумных фанатиков.

На экране появилось фото Пьера. Старое, еще из досье жандармерии, но рядом с ним висел фоторобот — искаженное, звероподобное лицо с белыми глазами. Под ним горела красная надпись: **«РАЗЫСКИВАЮТСЯ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»**.

— Мы теперь официально дьяволы, — Жанна усмехнулась, не отрывая взгляда от винтовки, разобранной и спрятанной в спортивной сумке у ее ног. — Мы сожгли их архивы, Пьер. Мы уничтожили их данные, и теперь они делают единственное, что умеют — превращают нас в монстров, чтобы никто не захотел услышать нашу правду.

Пьер медленно поднял глаза на экран. Он смотрел на свое лицо, на эти грубые черты, которые теперь принадлежали не человеку, а мифу.

— «Борьба с раком», — хрипло повторил он. — Так они это назвали. Не эксперименты на детях, не создание био-оружия. Просто «наука».

В баре было еще несколько человек — рабочие ночной смены, старик с газетой. Один из них мельком взглянул на телевизор, сплюнул и что-то проворчал про «уродов, которым не сидится спокойно». Он и не подозревал, что один из этих «уродов» сидит в трех метрах от него, и его кровь может стоить миллиарды евро на черном рынке.

— Они объявили нас в международный розыск по линии Интерпола, — Ахмед быстро листал ленту в своем новом, «чистом» планшете. — Лебедев признан мучеником. Протокол «Табула Раса» они подали как вирусную атаку, которую мы запустили, чтобы скрыть свои следы. Пьер, нас будут искать в каждом подвале. Теперь за нашу голову назначена награда, которой хватит, чтобы купить небольшой остров.

Пьер почувствовал, как внутри него снова шевельнулось что-то холодное и тяжелое. «Адам» не исчез совсем — он просто затаился, ожидая следующей вспышки гнева.