Книга Шрам: Красное Море, страница 167 – Сим Симович

Катер подошёл к их судну. Тросы, стропы, лебёдка. Металл скрипел. Марио ругался вполголоса. Всё вернулось в привычный порядок, только запахи стали тяжелее. В них добавился взрыв.

Когда Пьер снова ступил на палубу «платформы», он почувствовал, как корпус под ногами вибрирует знакомо. Дом. Плохой дом, но их.

Ричард уже ждал возле надстройки. Планшет в руках, лицо спокойное. Он выглядел так, будто только что вышел из офиса, а не стоял посреди моря, где люди взрывают себя ради чужой злости.

— Всё прошло успешно, — сказал он. — Контейнеровоз цел. Потерь у нас нет. У торговца один раненый охранник. Пираты… частично нейтрализованы.

— «Частично нейтрализованы», — повторил Рено. — Красиво. Прямо поэзия.

Ричардпосмотрел на него без эмоций.

— Это язык, который понимают люди наверху. Им не нужно знать, как пахнет кровь. Им нужно знать, сколько стоит риск.

Маркус прошёл мимо него.

— Потом отчёты, — сказал он. — Сейчас люди. Пускай отдышатся. Переходим на контрольный режим, держим дистанцию до каравана.

Ричард кивнул и пошёл в надстройку, уже набирая что-то на планшете. Наверняка отправлял очередную «обеспокоенность» в виде цифр и формулировок.

Пьер подошёл к борту. Море снова было почти плоским. Солнце поднялось выше, и всё вокруг выглядело слишком обычным. Как будто ничего не было. Как будто не было выстрелов, не было крика, не было чёрного дыма на железе.

Но Пьер знал, что море просто умеет делать вид. Оно ничего не забывает. Оно просто не рассказывает.

Маркус подошёл рядом. Постоял молча. Потом сказал:

— Ты видел их лица на лодке?

— Видел, — ответил Пьер.

— И что?

Пьер посмотрел вдаль, где контейнеровоз уже набирал ход.

— Ничего, — сказал он. — Это лица людей, которым сказали, что их беда имеет виновника. И дали им направление. Они пошли.

Маркус кивнул.

— Мы тоже ходим.

Пьер усмехнулся.

— Мы хотя бы знаем, что нас ведёт. Контракт.

Маркус посмотрел на него чуть дольше, чем обычно.

— И ты доволен этим знанием?

Пьер пожал плечами.

— Довольным я был один раз в жизни. И то недолго. Сейчас мне важно, чтобы оружие не клинило и чтобы люди рядом делали то, что им говорят. Всё остальное роскошь.

Маркус тихо хмыкнул, как будто признал.

Дэнни сидел чуть дальше, на ящике у оружейного модуля. Смотрел на свои руки. Как будто проверял, принадлежат ли они ему. Карим стоял рядом и молчал. Не потому что нечего сказать, а потому что иногда человеку нужна тишина, чтобы не развалиться.

Пьер остался у борта. Смотрел на воду. В голове снова вспыхнули две колонки. Сегодня они вытолкнули кого-то из первой во вторую. Кого-то оставили на границе. А кого-то просто стерли, потому что он решил стать взрывом.

Солнце поднималось. День становился обычным.

И именно это было самым мерзким.

На море быстро привыкаешь к тому, что «после» не существует. Есть только «между». Между тревогой и другой тревогой, между сменой магазина и сменой курса, между тем, как ты ещё человек, и тем, как ты уже функция.

После контейнеровоза прошло два часа. По документам это выглядело бы красиво: «угроза купирована», «сопровождение продолжено», «потерь нет». По факту это были два часа, когда люди ходили по палубе медленнее обычного и смотрели не туда, куда надо. Слишком часто вниз, в воду. Слишком редко друг на друга.

Пьер снова стоял у леера, спиной к раскалённому борту корабля. Его руки крепко сжимали бинокль, а винтовка висела на ремне через плечо. Он не ожидал, что прямо сейчас появится новый контакт, но привык действовать так, словно каждый день мог стать последним. Это помогало ему оставаться на грани, не терять бдительность и быть готовым к любым неожиданностям. Винтовка и бинокль были не просто оружием — они были его спутниками, его щитом и его связью с реальностью. В этом мире, где опасность могла поджидать за каждым углом, только железо могло дать ему чувство контроля и уверенности.