Книга Шрам: Красное Море, страница 164 – Сим Симович

— Всё нормально, — сказал Карим ему по-английски. — Дыши. Ты живой. Это важнее любого «нормально».

Пьер с Маркусом и Дэнни пошли вдоль правого коридора. Двери, люки, узкие переходы. В каждом месте, где может прятаться человек, Пьер видел одну и ту же картинку: если бы он был тем, кто лез на борт, он бы спрятался вот здесь. И вот здесь. И вот здесь тоже, потому что люди любят повторять чужие ошибки.

Они дошли до лестницы вниз. Оттуда тянуло влажным воздухом, дизелем, чем-то металлическим и тяжёлым, как старые цепи.

Маркус остановился, поднял руку. Посмотрел на Пьера.

— Слышишь?

Пьер прислушался. Корпус гудел. Где-то работал механизм. Но ещё был звук, который не принадлежал кораблю. Тихий, почти неуловимый. Как будто кто-то двигал металл по металлу очень осторожно.

— Есть движение, — сказал Пьер.

Дэнни сглотнул.

— Там?

Пьер кивнул.

Маркус переключил рацию на их частоту:

— Михаэль, ты меня слышишь? Мы на контейнеровозе. Возможное движение ниже. Держи сектор у правой стороны надстройки. Если кто-то выскочит на палубу и побежит к борту, мне не нужно, чтобы ты сомневался.

— Принял, — спокойно отозвался голос сверху. — Сектор держу.

Маркус сделал два шага вниз, остановился. Пьер шёл следом, ствол вниз, но готов. В тесноте стрелять легче и страшнее одновременно: попадёшь точно, но любой рикошет будет твоей новой биографией.

На следующем пролёте лестницы было темнее. Лампочка мигала, как будто ей тоже было страшно. Внизу коридор уходил вправо и влево.

Пьер уловил движение. Тень мелькнула и исчезла за углом.

Маркус не поднял голос. Он сказал ровно:

— Стоять. Руки. Выходи.

Тишина. Потом из-за угла показалась ладонь. Пустая.

За ладонью медленно вышел человек. Худой, мокрый от пота, в тёмной одежде, с глазами, в которых не было «сдаюсь». Там было «попробуй».

В другой руке у него что-тобыло. Не оружие. Маленький предмет. Металл.

Пьер узнал это раньше, чем мозг успел назвать. Чека.

— Стоять! — резко сказал Пьер.

Человек улыбнулся. Даже не улыбнулся. Он сделал вид, что улыбается. И пальцы на руке дёрнулись.

Маркус выстрелил первым.

Грохот в узком коридоре ударил по ушам. Пуля вошла в грудь, человек откинулся назад, ударился о стену. Но рука всё равно разжалась.

Маленький металлический кусок вылетел на пол и покатился, звеня так, будто у него была своя мелодия.

На секунду всё стало медленным. Пьер видел, как чека катится к его ботинку. Видел, как Дэнни открывает рот, но не успевает сказать ни слова.

Рено был наверху, далеко. Карим в другом крыле. Здесь были только они.

— Назад! — коротко сказал Маркус.

Это было не «отступаем». Это было «живи».

Они рванули вверх. Пьер схватил Дэнни за разгрузку, потому что тот на долю секунды завис. Не от трусости. От того самого человеческого ступора, который превращает мозг в мокрый песок.

Пьер дёрнул его так, что у того ноги подломились, но он побежал.

Взрыв был глухой, но в тесном металле он прозвучал как удар огромного молота по черепу. Воздух толкнул их в спины. Лестница дрогнула. Сверху посыпалась пыль и мелкая краска, как снег.

Они вывалились на верхний пролёт и упали на палубу, вцепившись в металл, как в землю.

На секунду в голове у Пьера было пусто. Потом вернулся звук. Потом вернулась боль в ушах. Потом вернулась мысль: «всё ещё жив».

Дэнни лежал рядом, глаза огромные, как у ребёнка.