Книга Шрам: Красное Море, страница 165 – Сим Симович

— Ты… — начал он.

— Потом, — отрезал Маркус, поднимаясь. — Все целы?

Пьер быстро проверил себя: руки, ноги, кровь. Уши звенят, но это не смертельно.

— Цел, — сказал он.

Дэнни тоже кивнул. Лицо у него было белое, как соль.

По рации врезался голос Михаэля:

— Вижу дым у правого борта. Что у вас?

— Контакт с гранатой, — ответил Маркус. — Нейтрализован, но сработал. Мы живы.

— Принял.

Карим вышел из коридора, глаза напряжённые.

— Что это было?

— Тот, кто не хотел сдаваться, — сказал Пьер. — И хотел забрать нас с собой.

Карим посмотрел на Маркуса.

— Он был один?

Маркус выдохнул.

— Похоже. Но теперь будем считать, что нет.

Рено подошёл, глаза горят. Он услышал взрыв и, судя по лицу, его это даже чуть развеселило. У некоторых людейреакция на опасность такая: они становятся счастливыми, потому что наконец всё понятно.

— Ну, — сказал он, — я же говорил, что не люблю сюрпризы без моего участия.

Маркус посмотрел на него тяжело.

— Давай без шуток.

Рено замолчал. На секунду даже он понял, что тут не смешно.

Капитан контейнеровоза вышел на палубу, увидел их лица, увидел дым, почувствовал запах взрывчатки.

— Что ещё? — спросил он хрипло. — Вы сказали, всё будет…

— Я не говорил, что всё будет, — перебил Маркус. — Я говорил, что проверим. Мы проверили. Один из них был внутри. Теперь его нет.

Капитан сжал губы.

— Сколько у вас таких «внутри»? — спросил он. — У нас люди…

Маркус поднял руку, обрывая.

— Ваши люди сейчас под палубой. И это правильно. Дальше. Нам нужно ещё десять минут на проверку. Потом вы уходите на курс, который позволяет вам жить. Мы рядом, пока не убедимся, что лодки не вернутся.

Капитан посмотрел на море. На обломки, на людей в жилетах, на две лодки, которые болтались как раненые рыбы.

— А с ними? — спросил он.

— Это не ваш бой, — сказал Маркус. — Это и не наш суд. Мы дадим координаты тем, кто должен их подобрать. Если не подберут, море закроет вопрос. Вам главное не превращать свою палубу в суд.

Капитан тихо выдохнул. В его глазах было то, что Пьер видел тысячи раз: облегчение, смешанное с виной. Люди всегда чувствуют вину, когда выживают. Как будто выживание требует оправдания.

— Я не хотел, — сказал капитан.

— Никто не хочет, — ответил Пьер. — Но вы живы.

Маркус повернулся к своим:

— Проверяем оставшееся. Пьер, ты со мной. Дэнни, дыши и работай. Карим, Рено, добиваете свой сектор. Потом обратно на катер.

Дэнни сглотнул и кивнул. Он держался. Пьер видел, как его взгляд стал другим: не «мне страшно», а «я понял». Это было хуже, чем страх. Понимание остаётся.

Они пошли дальше. Внизу коридора, куда ушёл взрыв, воздух был тяжёлый, с металлической гарью. На стенах чёрные точки. Осколки. Пьер видел следы: человек был реально готов умереть. Не ради денег. Не ради выкупа. Ради того, чтобы оставить после себя в мире дырку, в которую упадёт чужая жизнь.

— Вот почему я ненавижу романтиков, — тихо сказал Рено, разглядывая осколки. — Они всегда думают, что их смерть что-то изменит.

Маркус посмотрел на него.

— А что изменит?

Рено пожал плечами.

— Деньги. И статистика.

Пьер ничего не сказал. Он думал о том, что этот «романтик» мог бы ещё пять минут назад быть на лодке с поднятыми руками. Мог бы выжить. Но он выбрал другое. Выбор тоже бывает оружием.

Когда они закончили проверку, прошло чуть больше десяти минут. Палуба контейнеровоза снова стала просто палубой. Не полем боя. Но в воздухе ещё висело эхо выстрелов и взрыва, как привкус, который не смывается водой.