Книга Шрам: Красное Море, страница 75 – Сим Симович

Он повёл пальцем по строке с сегодняшней датой. Там пока не было подробной записи. Лишь короткая пометка: «raid confirmed, preliminary effect: disruption of logistics node». Дальше оставлено пустое место. Внизу — надпись: «impact on premiums TBD».

Impact on premiums. Влияние на премии.

Где-то за его плечом щёлкнул телевизор — кто-то включил местный канал без звука. На экране мелькнул знакомый профиль ведущего, лента новостей, карта мира. Кто-то переключил, звук так и остался отключён.

Он откинулся на спинку стула и какое-то время просто смотрел на таблицу, давая голове самой собирать картинку. Не любил это состояние. Опасное. Организм привык за годы войны мыслить проще: «есть цель, есть дальность, есть ветер». Всё остальное лишнее. Но иногда, как сейчас, мысли всё равно начинали ползти.

В Легионе всё выглядело легче. Там был флаг, гимн, пафос про Францию и её интересы. Ты мог не верить, мог материться, но конструкция была понятной: есть государство, есть враг, есть линия фронта. Даже когда фронт был размазан пустыней, смысл всё равно упаковывали в фразу «стабилизация региона». Удобно. Для офицеров, для газет, для тех, кто дома.

Потом была Зона. Там вообще никто не врал. Там сразу говорили: «Ты идёшь туда, потому что других идиотов мало, а деньги платят хорошие. Вернёшься — молодец, не вернёшься — бывает». Честно. Без таблиц. Только в конце, он помнил, тоже стоял кто-то с калькулятором, считал прибыль и потери, измерял эффект.

Здесь было хуже. Здесь в одном месте сошлось сразу всё: флагов не было вообще, были логотипы. Враги были, но не те, кого показывали в презентациях. Они там, на берегу, со своими ржавыми калашами, в графах не фигурировали. В графах стояли те, кто страховки продавали и гружёные контейнерами корыта гонял.

Он снова скользнул взглядом по колонкам. После каждого «инцидента» следовал маленький комментарий: «market nervous», «clients demand guarantee», «increased demand for armed escort». В одном месте вообще стояло: «current level of risk supports rate negotiations».

Текущий уровень риска поддерживает переговоры по ставкам.

Он фыркнул тихо. Было в этой фразечто-то особенно липкое. Как будто кто-то наверху говорит: «Нам нужно, чтобы вас иногда били. Не сильно. Ровно настолько, чтобы все остальные не забывали, кому платить за спокойствие».

Шрам представил на секунду: сидит какая-нибудь группа людей в костюмах, в стеклянном офисе, с видом не на ржавые краны порта, а на аккуратные небоскрёбы. Перед ними на экране — такие же таблицы. Один тыкает лазерной указкой: «Вот здесь у нас спад паники, клиенты начинают расслабляться. Нужен небольшой всплеск». Другой кивает: «Небольшой — это сколько кораблей, сколько людей?» Третий вздыхает: «Не наша компетенция. У нас компетенция — проценты».

И где-то далеко, на другом конце цепочки, какой-нибудь парень вроде него натягивает броню, проверяет затвор и идёт делать этот «всплеск».

Он взял вилку, механически подцепил комок макарон, подержал над тарелкой и положил обратно. Есть не хотелось. В горле стоял вкус гари от сегодняшнего рейда, перемешанный с дешёвым табаком.

В строках под таблицей мелким шрифтом шла расшифровка: «growth of alternative corridor usage», «increase of escort contracts demand», «stabilization of client confidence». Всё очень цивилизованно. Ни одного слова про кровь, мясо и крики. Ни одной пометки про то, что кто-то из его группы теперь спит вполглаза, вскакивает от любого громкого звука и пьёт больше, чем положено по уставу.