Книга Шрам: Красное Море, страница 77 – Сим Симович

Он допил чай, встал, поднос отнёс на стойку. Посудомой молча кивнул. Ему было всё равно, какие галочки сегодня поставили в таблицах наверху. У него была своя война — бесконечная гора грязных тарелок.

В коридоре снова ударило теплом и запахом краски. Он прошёл мимо закрытых дверей кают-компании, миновал поворот к лазарету, спустился на палубу ниже. Думать уже не хотелось. Но то, что он увидел в штабе и прочитал на этом чёртовом листке, никуда не делось. Просто ушло глубже, как осколок, который врач не вытаскивает, чтобы не покромсать всё вокруг.

Осколок будет сидеть. Напоминать о себе, когда меняется погода.

Он поднялся ещё на одну лестницу, к выходу на наружную палубу. Хотелось моря и ветра. Хотелось чего-то, у чего нет процентной ставки и графика доходности. Хоть на пару минут.

На наружной палубе было темно и тихо. Не та тишина, что в пустой комнате, а живая, морская: с шорохом воды о борт, с редким скрипом металла, с глухим урчанием дизеля где-то внизу. Небо висело чёрным куполом, посыпанным звёздами. Свет у самого борта не включали, чтобы не слепить себе глаза и не светиться лишний раз в сторону берега.

Шрам вышел из люка и на секунду остановился, пока зрение привыкало к темноте. В лицо сразу ударил ветер — тёплый, солёный, пахнущий морем и выхлопами. Хороший запах. Простой. Без подтекста.

Он прошёл вдоль борта, нашёл привычное место между двумя ребрами жёсткости и прислонился спиной к холодному металлу. Ни сигареты, ни стакана — просто стоял и смотрел в темноту. Внизу, метрах в пяти, плюхалась вода. Вдали, на горизонте, цепочкой горели огоньки — чужие суда, чужие маршруты, чужие риски.

За сегодня в голове накопилось слишком много чужих слов: «управление риском», «стабилизация рынка», «сопутствующие потери». Всё это плохо стыковалось с криками в коридорах комплекса и с табличкой, где такие моменты проходили как «minor collateral».

Он прикрыл глаза, вдохнул глубже. Ветер прошёлся по лицу, по щеке, по шраму. Соль чуть щипнула кожу. Корабль чуть качнуло, корпус негромко простонал.

Шаги он услышал заранее, ещё до того, как увидел силуэт. Лёгкие, размеренные, без суеты. Кто-то поднялся из соседнего люка, прошёл несколько метров и остановился возле.

— Опять дышишь романтикой? — негромко спросилМихаэль.

Немец опёрся локтями о поручень, уставился вперёд. В темноте были видны только очертания плеч, слабый контур лица, когда тот повернулся к нему. В зубах — сигарета, тлеющий огонёк подёрнулся от ветра.

— Дышу тем, что осталось, — ответил Шрам.

Михаэль кивнул, даже не пытаясь усмехнуться.

Некоторое время они молчали. Море шумело. Где-то на баке хлопнуло железо, кто-то коротко рявкнул по-английски, потом всё опять затихло.

— Маркус сказал, что тебя к аналитикам гоняли, — первым заговорил немец. — Не часто они стрелков к себе зовут.

— Случайно попал, — сказал Пьер. — Расписывал, сколько бегали, кого где видели. Заодно показали пару картинок.

— Понравилось? — в голосе Михаэля не было иронии, только усталый интерес.

— Как кино, — отозвался Шрам. — Цветные линии, графики, логотипы. Только запаха нет. И крови не видно.

Михаэль затянулся, выдохнул в сторону моря.

— Там крови нет, — сказал он. — Там она внизу, у нас. Наверху только цифры.

— Видел, — сказал Пьер. — Цифр много. Каждая атака, каждое затопленное корыто — отдельный плюсик для кого-то. Или минус. В зависимости от того, в какой ты колонке.