Книга Шрам: Красное Море, страница 79 – Сим Симович

— Мечты — это к Дэнни, — ответил Пьер. — У нас с тобой другая специальность.

Ветер чуть усилился,по палубе пробежала прохлада. Менялся какой-то режим работы двигателей, корабль чуть-чуть дрогнул, словно встряхнулся.

— Знаешь, что самое забавное? — сказал Шрам после паузы. — Я всё это понимаю. Понимаю, как мы тут вписаны, кто на нас зарабатывает, кто нами торгует. И при этом…

Он замолчал, подбирая слова.

— При этом завтра я всё равно пойду на пост, — закончил за него Михаэль. — Встану за свой ствол, проверю магазины, отработаю смену. Потому что это то, что мы умеем.

— Угу, — подтвердил Пьер. — И потому что, когда начнётся очередной «инцидент», я всё равно буду смотреть в прицел и выбирать, кого первым положить, чтобы наши остались живы. Не ради их графиков. Ради этих конкретных идиотов, которые со мной рядом.

Михаэль повернул голову, посмотрел на него в полутьме.

— Вот это и есть разница, — сказал он. — Они там наверху считают, что мы работаем на них. А по факту мы работаем друг на друга. Всё остальное — фон.

Шрам пожал плечами.

— Может быть, — согласился он. — Но фон иногда убивает не хуже прицельного.

— Это да, — вздохнул немец.

Он докурил, бросил окурок за борт. Тот описал короткую дугу и исчез в темноте. Море тут же всё проглотило.

— Ладно, — сказал Михаэль. — Я спать. Если ещё раз начну думать слишком много, придётся опять записываться к психологу. А это хуже любой перестрелки.

Он оттолкнулся от поручня, кивнул Пьеру едва заметно и пошёл к люку, растворяясь в полосах слабого света от дверей.

Шрам остался один. Море шумело, как и прежде. Чужие огни мигали, как и прежде. Ничего не изменилось, кроме того, что внутри него ещё одна иллюзия умерла окончательно. Но на место иллюзии не пришла пустота. Пришла простая, упрямая мысль: пока он здесь, он отвечает не за страховки и не за премии. Он отвечает за то, чтобы те, кто рядом, вернулись на этот же борт живыми. Насколько это вообще возможно в таком цирке.

Этого было мало, чтобы почувствовать себя героем. Но достаточно, чтобы не чувствовать себя совсем уж мусором.

Он ещё немного постоял, слушая воду. Потом развернулся и пошёл к люку, держась рукой за холодный поручень. Ночь была всё той же. Завтра к ней добавятся новые цифры в чужих таблицах и новые голоса в рации. Его собственный завтрашний день, как ни странно, был очень прост: встать, проверить оружие, выйти напост.

Иногда простота — единственное, что ещё можно себе позволить.

Утро началось с вони соляры и тухлой воды.

Красное море просыпалось так же, как и вчера, и неделю назад: серый рассвет, ржавые борта, крикливые чайки, сонные портовые крановщики. Жара ещё только поднималась, но воздух уже был густым, как тёплое масло. Над стоянкой висел запах нефти, пота и дешёвого табака, прилипая к коже липкой плёнкой.

Шрам сидел на бордюре у контейнера, курил и смотрел, как у соседнего причала лениво толкают буксиром пузатый танкер. На нём, наверху, уже маячили маленькие фигурки матросов, ругались, махали руками. Тот же цирк, что в любой точке планеты, где есть море и груз, только солнце здесь злее.

Сигарета догорала быстро. Дым не успевал подняться, ветер с моря тут же рвал его и уносил в сторону стоянки. Пьер щёлкнул окурок в лужу масляной воды, посмотрел на часы. До брифинга ещё десять минут. На базе всё любили «ещё десять минут»: как будто если сдвинуть время на десять минут в ту или другую сторону, война станет аккуратнее.