Книга Рассвет, страница 132 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Взорвалась «Твердыня» – корабль длиной сто восемьдесят метров, весом десять тысяч тонн, способный развивать скорость до двадцати узлов.

На борту были триста пятьдесят рядовых матросов, полсотни офицеров и, видимо, адмирал Во. И все они мгновенно превратились в гигантскую огненную магнолию, усыпанную ослепительно-белыми цветами. Карл Нисимура и штурманский экипаж «Олимпии» отпрянули от иллюминатора, почувствовав невыносимый жар. Вихрящиеся шары красного и оранжевого пламени взметнулись вверх, породив клубы дыма.

Через несколько секунд Нисимура пришел в себя и увидел, что соленая вода, которой хватило бы на целое озеро, обрушилась обратно в океан, оставив огромные искореженные обломки: часть руля, лопасть пропеллера и верхнюю половину мачты.

– Надо что-то делать! – проревел Хенстром и в панике зачастил: – Сэр, сэр, сэр!

– Держать курс, помощник боцмана! – рявкнул Нисимура. – Лэнг, присмотрись, нет ли в воде матросов.

– Мы не сможем добраться до спасательных шлюпок, сэр, – сказала Лэнг. – Взгляните на летную палубу, сэр!

Нисимура и так смотрел на летную палубу не отрываясь уже около часа. И этот час показался ему полугодом, еще одним полноценным рейсом. Из судового магазина не поступало никакого оружия. Казалось, помощи ждать неоткуда.

Но надежда еще была. А с ней вдруг запоздало пришло мужество. Со времен Перл-Харбора это был мощнейший взрыв, и масштаб у него был никак не меньше, разве что вместо японской армии, скандирующей: «Тора!» «Тора!» «Тора!» – здесь, на борту «Большой мамочки», повсюду раздавались замогильные стоны. Но именно здесь Нисимура стал свидетелем подвигов, достойных занесения в хроники и учебники военно-морских сражений.

Экипаж дважды выстрелил из катапульты № 2. Не привязанный ни к каким самолетам, паровой шаттл разорвал пополам несколько упырей, ошметки которых улетели в Тихий океан. Один отважный младший инженер, завладев аварийно-восстановительным краном, отбрасывал упырей, одновременно давя других шестью массивными колесами. Разношерстная группа в куртках самых разных цветов сплотилась вокруг пожарного шланга, который скидывал упырей в океан своим давлением в десять бар. И рулевой, лучше всех чувствующий, как кренится корабль, согласно приказу, двигался по кругу, тоже сбрасывая упырей за борт.

Больше всего Нисимуру поразило, как упыри сами спрыгивают в воду, не то преследуя прыгнувших моряков, не то в поисках чего-то. Нисимура задался вопросом: неужели мертвецы, чьи тела сопротивлялись смерти, все-таки жаждали ее и принимали черный океан, сверкающий огнями сигнальных маячков, за усыпанные звездами небеса?

А на борту «Олимпии», помимо основного состава, находилось подразделение морской пехоты из двадцати человек для проведения краткосрочных тренировок по десантированию. Напряженность в отношениях между обычными моряками и морпехами, известными как «те “всегда верные” ублюдки», сохранялась всегда. Но пехотинцы, в отличие от обычных моряков, были вооружены – очень хорошо вооружены – и обучены рукопашному бою. Нисимура с благоговейным трепетом наблюдал, как морпехи, образовав нечто вроде футбольной команды, играли не хуже «Нью-Ингленд Пэтриотс». Они окружали упырей сетями и загоняли в труднодоступные места, где легко и с нездоровым энтузиазмом прихлопывали.