Онлайн книга «Рассвет»
|
911 бейсман 911 не хочу писать нужно поговорить лично это зои где ты очень серьезно нужно поговорить прямо сейчас ты блин охренел где ты это касается гребаного БЕЛОГО ДОМА 18. Яйца покрепче Черт, а вот и Бейсман. Исполнительный продюсер был журналистом старой школы: он пил кофе, глотал антациды и так косился на понторезов вроде Чака Корсо, словно их костюмы от «Армани» были знаком принадлежности к Рейху. Будучи предвзятыми по расовому признаку, Бейсман и Чак инстинктивно держались порознь, и никогда еще последний не встречался с первым один на один за столом, что было равносильно визиту тренера на стадион. Увидев приближающегося Бейсмана, Чак упал духом, но по крайней мере это означало, что дух еще остался. Только что он за пять минут вяло обрисовал текущую ситуацию. Нападавшие были безоружны и находились в состоянии, подобном трансу. Силы национальной безопасности были развернуты в сорока городах. Повсюду были мобилизованы аванпосты Национальной гвардии. Октавия Глостер, работающая в Тампе, сообщила, что число смертей в домах престарелых уменьшилось, а ожившие пациенты стали вести себя агрессивно. «Граждан попросили следить за новостями, пока угроза не будет устранена». Ли, слава богу, наконец заговорил. Он сказал, что пришла посылка от Джоани Эббот из Филадельфии и Чаку следует открыть ее прямо сейчас и выпить галлон воды с пузырьком «Ксанакса», если есть. Чак, запинаясь, произнес необходимые данные для получения посылки «от Джоани Эббот из Филадельфии» – и камера 2 прекратила лазерную пытку, передав напоследок в наступившей темноте неистовый топот Натана Бейсмана. Чак схватил левой рукой правую: ему нужен был ноутбук, ему нужен был ChuckSux69. Наметанный глаз заметил, как Бейсман телом заслонил камеры от находящихся в диспетчерской. Затем тот сорвал с галстука Чака петличку с двумя микрофонами, бросил ее на пол за креслом и оперся обеими руками о стол ведущего напротив Чака, стараясь шептать, чтобы микрофон не уловил его голос. – Ты убрал сиськи. Речь шла о жизни и смерти, а этот вечно угрюмый старик болтал о… о чем? – Ролик про весенние каникулы, – пояснил Бейсман. – Ты заставил Ли убрать этот сюжет. Десять минут назад, стало быть? Чаку уже пришлось призадуматься, как при делении в столбик, чтобы вспомнить, о чем речь. Пока Чак разговаривал в прямом эфире по телефону с Октавией из Тампы, Ли играл за его спиной обычный видеоролик из Флориды. Кадры перескочили с фотографий национального парка Эверглейдс на весенние каникулы: девушки в ярких купальниках чокаются пластиковыми бокалами, студенты колледжа с затуманенными глазами танцуют в пене. Чак нашел слова Октавии и визуальные эффекты Ли подходящими друг другу в своей бессмысленности: бездумная погоня молодежи за сенсорными стимуляторами, плотская тяга, растущее опьянение. А ребята все танцевали и требовали продолжения банкета. И все же Чак заставил Ли прекратить, он отдал приказ – Ли Саттону! – в прямом эфире. И конечно же, кадр со студентками, трясущими обнаженными грудями в бикини и плескающимися шампанским, замер, и пьяный вопль одной из девушек стал похож на крик отчаяния. – П… прости? – уточнил Чак. – Я просто… Мне казалось, это не… – Яйца у тебя покрепче, чем я ожидал, – огрызнулся Бейсман. – Бывали случаи, когда я приказывал Ли, прямо в его крысиную морду, переключиться с кадров соблазнительной плоти, а он прямо говорил, что не понимает меня. Не понимает, потому что я черный. Кому мне было жаловаться? Юнитасу? Он под любым предлогом приплел бы белых. У тебя хорошо получилось, Личико. |