Книга Закат, страница 161 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– В заливе, – сказал Левенштейн. – На развалинах пирса. Там всегда есть крысы.

Он встал. Шарлин услышала, как прогрохотал по полу ненужный пневмопистолет. Возможно, он больше никогда не пригодится. Проходя мимо ножки стоматологического кресла, Левенштейн сжал лодыжку Шарлин, и по ее телу пробежал разряд – хотя по-настоящему чувственного, как она понимала это слово, здесь не было ничего. Но это было чувственно сейчас, потому что теперь все ощущалось быстрее, ярче, глубже. Она ахнула и невольно рассмеялась.

– Берите обувь против крыс! – Мэрион встала у двери. – Некоторые крысы могут оказаться зомби! Харт, иди с Левенштейном, не позволяй ему отправиться одному. И будьте осторожны!

Харт кивнул, набрал в легкие побольше воздуха, расплылся в довольной улыбке и подмигнул Шарлин. Это было почти так же приятно, как прикосновение. Она еще крепче обхватила себя руками, впиваясь ногтями в ребра, вытягивая ноги, поджимая пальцы ног. Мэрион отошла от двери, и Харт с Левенштейном выбежали из «прощальной комнаты», как восьмилетние дети на летних каникулах.

Мэрион оперлась о спинку кресла. Шарлин среагировала не задумываясь – обхватила Мэрион руками. Мэрион прижалась к плечу Шарлин, они обнялись и стали гладить друг друга по головам – и тогда узнали, что слезы у них одинаково горячие. Шарлин протянула Гофман руку, зная, что библиотекарша посмотрит на нее как Чужой на Эллен Рипли, но Гофман пожала ей руку – никаких отказов, как говорили девочки в Паркчестере, – и три женщины сейчас стояли и держались за руки. Одна молчала, две смеялись и плакали. Ведь все было кончено, все было кончено, все было кончено.

– Больше никаких зомби? – прошептала Мэрион. – Больше никаких «мякоток»?

– Больше никаких «скорлупок», – прошептала Шарлин.

– Больше никаких «кружев».

– Больше никакого «талька».

Шарлин вытерла слезы Мэрион, а Мэрион – слезы Шарлин.

– Я рада, что ты выдворила мальчиков, – засмеялась Шарлин.

– Охотиться на тварей, – хихикнула Мэрион. – Это все, на что они способны.

Они обе повернули головы в сторону главного зала хосписа, как будто ожидая услышать двух идиотов, распускающих слухи раньше времени. Но услышали небывало громкий рокот толпы. Еще никогда это не звучало настолько страшно. Харт и Левенштейн, должно быть, в спешке оставили входную дверь хосписа открытой. До стоматологического кресла донесся более отчетливый тихий звук, похожий на лай затравленной собаки.

Это были не те два голоса, которые Шарлин слышала перед смертью. Это были десятки голосов, рев товарного поезда. Шарлин начала вставать, еле отлипая, с уютной хлопковой пеленки. Она услышала множество людей. Они объединились, как она и хотела, вот только цели у объединения были дурные. Мэрион крепко обняла ее. Раздался треск крошащегося дерева, и Шарлин вцепилась в нее в ответ.

Дверь выломали голыми руками. Раньше Личико видел подобные крушения только в исполнении зомби, которым было все равно, даже если им ломали пальцы или кромсали ладони. Первые удары наносили твердыми предметами – например, доской с надписью «ВЯЛЕНАЯ ГОВЯДИНА», оторванной от ящика, на котором стояли Линдоф и Нисимура. Бешенство быстро охватило толпу. Может, склад боеприпасов и был кирпичным, но дверь-то у него была деревянная. Волне безумия поддалось очень много людей, и все полетело к чертям.