Книга Закат, страница 171 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Грир так пристально посмотрела на Личико, что его шрамы, казалось, запылали огнем.

– Ладно, – прошептала она.

– Японо… американец, – прохрипел Нисимура.

– Ладно! – закричал Личико, и Грир обрадовалась. Если они хотят идти, им нужна ярость. Личико схватил Грир за руку, чтобы помочь ей подняться, но она уже вскочила и бросилась к амбразуре у Северных солдатских казарм на Страхан-авеню. Не самый быстрый путь в Неспешноград, но лучший способ справиться с толпой. Личико бежал сзади, и Грир снова почувствовала благодарность. Ведь она вела их в бой, а не убегала.

Сквозь шум Грир все еще слышала голос Карла Нисимуры: его последнее слово повторялось ритмично, как проклятие.

– Американец… американец… американец…

Путь им осветило второе разграбление Форт-Йорка. Интенсивность пламени факелов указывала, что толпа направляется по Ниагарской улице, в восточную часть Неспешнограда. Грир, лучше кого бы то ни было знавшая эту местность, помчалась на север по Страхан-стрит, чтобы оттуда попасть на Куин-стрит, затаившись в двух кварталах к западу от места скопления толпы. Что потом? Личико понятия не имел. Если Нисимура не смог предотвратить падение Мутной Заводи, руководствуясь здравым смыслом, то что могли сделать он и Грир? У них не было никакого оружия, кроме лука. Они были никем.

В Новой библиотеке Личико читал много исторической литературы и потому еще на что-то надеялся. Самые великие люди когда-то были никем.

Грир бежала на полквартала впереди. Пожар в Форт-Йорке превратило стрелы в ее колчане в свечи, и казалось, что на каждой из них горит пламя. Личико побежал быстрее, его судорожные вздохи перекрывали рев тех, кто стоял на Ниагарской улице, и отдаленное ржание трех сотен лошадей Мутной Заводи, загнанных в угол огнем. Он даже не слышал топота ботинок Грир, пока она внезапно не остановилась. Она стояла на Куин-стрит, слегка удивленная. Вытянула руки, словно подбирая с земли невидимое платье. Благоговейно, медленно повернула голову влево, затем вправо. Зачем? Неспешноград есть Неспешноград. Неспешноград никогда не меняется.

Личико услышал это раньше, чем увидел, – устойчивый тембр, многогранный, как у любого хора, от меццо-сопрано до контральто (он никогда не разбирался в этих итальянских словечках), от баритона до баса, то выше, то ниже, будто снег, падающий, чтобы снова взмыть в небо. За этим изменчивым гулом слышались мягкие, неровные удары, словно мозолистые пальцы били в потрепанные временем барабаны. Лицо остановился, схватил Грир за руку – а звуки уже ничем не отличались от стука костей, крови и мяса. Это был он; он был им; они были нами. Они всегда были нами.

Неспешноград заполонили сотни зомби. Это Личико запомнил с того раза, как застрелили Шеф: из каждого окна и дверного проема на них неожиданно глянули светящиеся белые глаза. Опустевшие цветочные лавки, кофейни, обувные магазины, бутики, букинистические лавки, кафе-мороженые, закусочные, кафе и бесчисленные квартиры. Триста зомби? Четыреста? Пятьсот? Личико не знал.

Множество шаркающих ног в кандалах; множество болтающихся рук и кусков плоти на них; множество выпотрошенных тел, сквозь дыры в которых виднелись лица других зомби; множество голов, свисающих со множества измученных шей… Но сейчас все эти головы были подняты – Личико поклялся бы всем, что осталось, что головы подняты, костлявые подбородки повернуты к луне, к огню, к тому, что добралось до молочно-белых глаз зомби и наконец растревожило мертвяков.