Книга Закат, страница 174 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Личико рыдал, и вдруг ему что-то почудилось. Он списал это на выстрелы, на звон гильз, на хруст костей и треск разрываемой плоти, но это была не слуховая галлюцинация. Когда выстрелы прекратились, он различил голоса. Голоса зомби. Грир тоже их слышала, интересно? Может, их слышала вся толпа, и люди стреляли, чтобы заглушить эти голоса? Или только он, подмечающий все детали профессиональный журналист?

Зомби называли себя «ты». Ты был семьей Куперов, ты умирал в заплесневелом подвале, мечтая о том, чтобы умереть в любви. Ты был человеком по имени Роджер, задававшимся вопросом, значат ли что-нибудь идеалы, за которые ты умер. Ты был группой друзей по имени Сара, Джон и Билл, погибших на пустынном тропическом острове, и даже сейчас задавался вопросом, как бы спасти других. И так далее, и так далее, сплошные сожаления, сплошная тоска, потому что так не должно было быть. Мы все могли быть так счастливы.

Личико зарылся своим пепельным лицом в пепельные волосы Грир и почувствовал в ее поту и слезах запах тех частей тела, из-за которых она однажды станет развалиной, но из развалин вырастет новая жизнь. Он заставил себя улыбнуться и невольно поцеловал ее в макушку безгубым ртом. Поцелуй заставил его почувствовать себя лучше, пусть и совсем чуть-чуть. Внутри никто из нас не зол, нам нечего бояться, не о чем сожалеть. В наших телах есть частицы всего. Пусть мир возьмет эти частицы и втихую полечит сам себя.

Взрывчатку, за которую ратовал Ричард Линдоф, уже состряпали. Грир знала достаточно, чтобы понимать, что подобные вещи не делаются за час. Большинство взрывных устройств основано на порохе, для его изготовления требуются уголь, сера и селитра (изготовление последней сопряжено с большими трудностями, включая вымачивание навоза в известковой воде и всякую другую дрянь). В ретроспективе стало понятно, что в Форт-Йорке было неизбежно создание второго вида взрывчатки, основанного на нитроглицерине. И где же можно было найти главный компонент нитроглицерина?

Конечно же, на заводе по производству мыла.

Грир горько рассмеялась, словно схлопотав пощечину. Руки жителей Мутной Заводи были такими чистыми! Теперь же они замарали их такой грязью! Слушая, как взрослые рассказывают детям о самодельной взрывчатке, Грир поняла, что ее изготовили задолго до появления Линдофа. Может, Линдоф совсем и не был важен. Может, смерть Линдофа от ее стрелы не имела никакого значения. Может, эта ночь наступила бы в любом случае.

Они с Личиком так и лежали на краю Куин-стрит практически в обнимку. Какое-то время ему приходилось удерживать Грир. Она хотела найти Мьюза, увести его с линии огня. Но как только началась бойня, Личико закрыл ей глаза, и она больше ничего не видела. Он не пытался оттащить ее, и Грир была ему за это благодарна. Им пришлось присутствовать при бойне. При расплате. У них тоже руки нечисты.

На них мало кто обращал внимание. А тем, кто обращал, было все равно. Да, люди Нисимуры, ну и что? Это уже неважно. Стрелки, похоже, верили, что это начало новой жизни. Грир была уверена в обратном: это начало долгого, медленного и уродливого конца. Она еще сильнее прижалась щекой к Личику. Она чувствовала каждый бугорок, каждую впадинку, каждый шрам.

Бензин в Форт-Йорке выдавался по нормам, но, глядя на то, что творилось в Неспешнограде, никто никогда бы так не подумал. Зомби, «мякотки», трава, деревья, здания. Пожаров уже было штук двенадцать, пламя достигало высоты двух этажей. В огонь бросали зомби, некоторые из которых еще дергались, а некоторые стонали. Сухая, тонкая как бумага плоть быстро сгорала. Мягкая влажная требуха превращалась в черные лужицы, шипевшие, как жир. У подножия каждого костра лежали обгорелые кости, переплетенные, как пальцы.