Книга Леденцы со вкусом крови, страница 105 – Дэниел Краус

В начале лета он даже привел Вилли в гости, и мама стала терзать вопросами и его:

– Каково тебе было очнуться без руки? Не кажется иногда, что она по-прежнему на месте? Сколько она весила? В смысле, сколько веса ты потерял вместе с рукой?

Реджи было неловко, но Вилли, похоже, не возражал. В тот день она ушла на работу, а после того, как вернулась, больше почти не говорила про маньяка. Возможно, так наслушалась от посетителей, что ее уже просто тошнило от этой темы.

Реджи встал и подошел к маме. Он смотрел, как ее грудь мерно движется вверх-вниз. Его мама была гораздо моложе и миниатюрнее других мам, которых он видел. Она родила его очень рано, в семнадцать, и сейчас ей не было еще и тридцати. Реджи находил ее красивой, как и любую маму, и это объясняло, почему Джеймс и Вилли ей восхищаются. Но ему казалось, что маме надо бы больше есть. Несмотря на работу в ресторане, она со временем худела и худела… абсурд! Реджи не раз думал, что, если бы работал в сфере питания, целыми днями ел бы бургеры и картошку фри и пил шоколадные коктейли.

Из-под подушки виднелись мамины светлые локоны. Она постоянно возилась с ними, сидя перед зеркалом. Совала в них что попало, завязывала наверх, затем распускала и пускала вдоль плеч. Ее волосы всегда развевались: наверное, дело было в упругой, пружинистой походке и туфлях на невообразимых каблуках.

Когда Реджи был маленьким и однажды не удалось найти няню, мама привела его на работу и усадила за угловой столик со стопкой книжек-раскрасок. Реджи, впрочем, смотрел в основном на то, как она расхаживает по залу и как развеваются ее светлые локоны. Она выглядела невероятно счастливой, широко улыбалась абсолютно незнакомым людям и громко смеялась над их шутками. Через какое-то время Реджи тоже засмеялся. Но когда они вышли с маминой работы и сели в машину, смех умолк. Мама сидела на водительском сиденье и считала чаевые.

– Видимо, я ужасная официантка, – пробормотала она.

– Как по мне, хорошая, – осмелился сказать Реджи.

– Что ты знаешь о работе официантки? – огрызнулась она, запихивая деньги в сумочку.

Ей стоило больших усилий устроиться в один из лучших ресторанов города. Реджи знал, что она из кожи вон лезет, лишь бы доставались смены получше. На досуге она читала библиотечные книги о вине и виноделии. Она даже пыталась убедить босса отказаться от дурацкой униформы, чтобы заведение стало попрестижнее, но…

Реджи казалось, что их преследуют неудачи: то очередной босс посулит место помощника маме, а отдаст непонятно кому, то старший смены примется шлепать по заднице, но должность хостес не даст, как ты его ни умоляй.

В V-образном вырезе униформы Реджи видел, как выступают у мамы ребра. На груди покоился золотой медальон в форме сердечка, местами покрытый патиной. Одна рука лежала рядом с медальоном, ногти были выкрашены в розовый цвет, лак на них облупился. Она носила три кольца, но обручена не была. Она ушла от отца Реджи, когда он был еще в несознательном возрасте и не мог ничего помнить. Он только знал, что отец в тюрьме и что не надо говорить об этом никому, тем более бойфрендам, которых она меняла примерно раз в год. Дома они появлялись все реже, и Реджи это ценил, хотя и нервничал. Теперь он не знал, насколько у мамы все серьезно, и каждый раз боялся, что опять объявят переезд к какому-то непонятному мужику. Реджи пообещал себе, что в следующий раз он откажется, это же нечестно, в конце концов. Все просто: если надо, он и сам прекрасно проживет. Будет спать в домике на дереве, а Джеймс и Вилли будут приносить ему еду. Это должно сработать.