Книга Леденцы со вкусом крови, страница 54 – Дэниел Краус

Я догоняю Даг у кассы, а менеджер с козлиной бородкой уже пробивает ей товар. После нескольких «пиков» говорит, что мы набрали меньше чем на двадцать пять баксов. Я аж выдыхаю, а потом мне становится стыдно. Это же Даг и Робби. Даг и Робби, мои самые близкие люди. Никто и никогда не поддерживал меня так, как они. Поэтому, пока Даг убирает в карман сдачу, я молчу и не отсвечиваю. Менеджер пробивает мои товары, считает, сколько у нас денег, и я… чувствую какое-то облегчение. Может, оно было бы еще сильнее, старайся я лучше.

Менеджер показывает на мое лицо и спрашивает, будем ли мы это брать. Стоп, что? Я сам себя покупать должен? Что за супермолочный бред. Джоди – это типа продукт бытовой химии? Мы можем решать, покупать меня или нет, и выбор за нами? Если так, то это прям облегчение и самое легкое решение в жизни. Надо положить меня обратно на полку, пока не причинил вред еще кому-нибудь.

Но он спрашивает про Барака Обаму. Я снимаю его маску, но мне некуда положить президента, и я осторожно кладу его на пол. Черт, вы только гляньте. Он весь вывернут наизнанку, мокрый и розовый. Он похож на сбитого человека. У меня прямо настроение портится: ушло все могущество Барака Обамы, которым я обладал. Даг платит, а я стою и смотрю, как зомби. Шепчу сбитому президенту текст Monster Mash – не специально даже, песня просто идет как родная. Как-то в тему смерти. Захватывает все внимание. Как и абсолютно дурная «Неделя акул».

На улице Даг передает мне пакеты. Она никогда не была такой суровой. Она говорит, что ей пора на ужин к родителям. На вопрос, как так вышло, отвечает, что в понедельник у нее важный тест по «Обитателям холмов», ее хотят проверить, и это не обсуждается. Я пожимаю плечами, типа, все пучком, но она ведет себя так, словно я ее обидел. Странно как-то. Она говорит, что предупредила родителей про раздачу сладостей, так что ужин будет недолгим и она очень скоро вернется. Это звучит как угроза: словно она подозревает, что я выкину эти пакеты и испорчу план Робби.

Чтобы успокоить ее, я спрашиваю, о чем «Обитатели холмов», не о хоббитах ли. Как по мне, лучшее, что может быть в школьной программе, – это «Хоббит». Но Даг смотрит на меня как на идиота и говорит, что хоббиты ни при чем, это история про кроликов. На мое извиняющееся «оу» продолжает: да, про тупых кроликов с цветочными именами, которые усваивают основной кроличий закон выживания – убегать от хищников. А когда я в очередной раз что-то вякаю, перебивает, что единственного из всех уважает Дурмана: он ведь окружил себя защитниками, которые откусывают предателям уши.

– О-окей… – в который раз промямлил я, а Даг стала сверлить меня взглядом. Он у нее как рентген, честное слово!

На этой жуткой ноте она развернулась и пошла домой, но я крикнул ей в спину, что Робби обещал заказать что-нибудь из «Мака», и пусть не налегает на ужин, а то ей ничего не достанется. Даг недоверчиво смотрит, памятуя об обещанном супермолоке, которого не было. Я заверяю ее, что в этот раз жирный справится, – настолько мне нравится добрая перемена в ее настроении. Лучше уж недоверие, чем холод.

Не знаю, не подведет ли Робби, но я хотя бы вернул Даг надежду. Она в меня верит! Внутренний павлин уже заговорил: да, детка, за Джоди ты как за каменной стеной!