Книга Леденцы со вкусом крови, страница 57 – Дэниел Краус

– Ты снова говоришь как персонаж из мультика. Я, без шуток, понять тебя не могу. Ты придумал язык, на котором никто не общается, а потом дивишься, почему никто не говорит с тобой уважительно. Но в одном, смотрю, мы с тобой сходимся. Прошло время, и я примирился с Господом, но я знаю множество людей, у кого этот фокус не прошел. Я вижу их каждый день. Молодые люди в инвалидных колясках. Старики с одним легким, больными артериями или с раком языка, спускающие зарплату на сигареты.

– Оставь своего Господа при себе, хорошо? И весь этот славный треп про молодежную преступность и спасение души. Я не бандит.

– Если это не бандитский лозунг у тебя на куртке… ну что ж, извиняй. Я не разобрал. Звучит вполне героически… город, спасение. Нельзя спасовать. Такое мог бы и епископ сказать. – Дик Трикл пожимает плечами, и его доисторическое лицо становится еще темнее, потому что солнце прячется за дома. – Это звучит героически. Похоже на слова героя. Ты поэтому носишь их на спине?

На секунду это заставляет меня задуматься. А что, если этот старый хрыч прав? Что, если единственная причина – привить себе немного сил добра, взяв за основу «Властелина колец»? Черт, если даже черная шпана уважает деда, значит, он – реально достойный тип. Ему не нужна маска Барака Обамы. У него большая семья, он пьет овощную кашу, чтобы еще хоть немного на этом свете протянуть и не огорчать близких… а у меня что есть? Вообще есть хоть что-то? Ну, «Властелин Колец», конечно…

Но я ничего не могу с собой поделать и говорю:

– Я не могу понять твой стариковский мультяшный язык из-за этих мерзких вставных челюстей, робокоп. Ты не продаешь мне салфеточки, так что хрен с тобой, калоша старая! Драть тебя и кобылу, прискакавшую с тобой!

Вот что я сказал.

Но, по правде говоря, я не был так зол внутри, как на словах.

Гостинцам из «Мака» трындец. Я поначалу глазам не верю. Выглядит все так, будто здесь бахнули гранату. Все разбрызгано, гамбургер размазан по ковру, что твои мозги. Ошметки наггетсов и куриных крылышек разбросаны по креслу и напоминают чьи-то пропущенные через мясорубку мышцы. Ну и картошка фри размазана до невменяемого состояния. Ну и да, сраный кетчуп! Откуда его столько взялось, диву даюсь. Заляпал стены, аж до часов достал. Я не сразу подметил обертки и коробки с символикой «Макдоналдса», подумал: ну, Робби, видать, решил отказаться от всей этой затеи с конфетами и просто затащил сюда какого-то бедного, рано вышедшего на охоту попрошайку, после чего расчленил к хренам собачьим, растащил в гребаное месиво.

И первая мысль такая: «Ох, блин, только не это, только не Лили». Вот что я вам скажу: в определенном свете салат-латук, помидоры, лук и маринованные огурчики очень похожи на потроха маленькой девочки. Да нет же, вот она, мелочевка наша, сидит в том же углу, что и раньше, на корточках, разве что сейчас у нее в руках кусочек «МакРиб». Она жует и что-то шепчет в адрес своих дохлых мух на липучках, и на сей раз нет сомнений: она говорит имя «Д’Андрэ». Ладно бы только его – я улавливаю «Антуан», «Кассандра», «Майкл», «Джемаркус», «Шериз», «Эрик» и «Джада». Ох, мать его… ну это уже перебор. Слишком много имен для мух. Они что, все такие же особенные, как Д’Андрэ? Вот, получается, сколько народу в башке у Лили?..