Книга Леденцы со вкусом крови, страница 61 – Дэниел Краус

Куда делись миски? Да его ж мать. Вон они, в вонючей раковине свалены. Чистота роли не играет, так что я расставляю их по столу и заливаю каждую химикатами. Эта хрень жжется, да еще и неожиданно сильно. Глаза горят, уши горят, в ноздрях щекотно, кожа под ногтями саднит. Ну, одно хорошо: пары прочищают мой разум почище дыхательной практики йогов. Теперь и я сам – будто пар. Горячий пар. Я улыбаюсь – и чувствую, как зубы ноют от холода, а все остальное – полыхает.

Лили помогает разворачивать конфеты. Ей, мелкой, это просто в кайф. Мы обмакиваем каждую. Макнули – вынули, макнули – вынули. Тут большого ума не надо, задачка проще пареной репы. Наши кожные покровы жалуются на всю эту едкую дрянь, так что я достаю из раковины ложки: можно класть на них угощения и макать с меньшим для себя вредом. Охрана труда – превыше всего, так сказать. Говорю Лили, что все это дело смахивает на покраску яиц к Пасхе, и мы смеемся. Мелюзга все схватывает на лету, когда я показываю. Она даже не особо горюет, когда одна из ее мушиных липучек падает в химикат. А я беру вилку: ей удобно проделывать в конфетах дырочки, так химия лучше впитается. Мы управляемся быстро, ибо труд наш – быстр и прост.

Входит Робби: его пузище обмотано коричневым полотенцем, жирная харя умащена кремом для бритья. Он даже не смотрит в нашу сторону. Он достает бутылку «Бешеного пса», припрятанную за холодильником, и делает большой глоток, прежде чем уйти. Он ведет себя как-то странно, поэтому я украдкой заглядываю в ванную. Толстяк бреется как дикарь. Кровь хлещет ручьем, и на щеках у него кусочки туалетной бумаги. Я отхожу, через какое-то время снова решаюсь заглянуть: теперь на нем трусы и рубашка, никогда прежде мною не виданная, при всех пуговицах и со стоячим воротничком. К третьему моему подходу Робби силится завязать на себе галстук. Я охреневаю и задумываюсь, не наглотался ли паров с избытком. Никогда бы не подумал, что увижу Робби в галстукегде-то, кроме, может быть, гроба.

Лили заканчивает готовить конфеты сама, без меня, так как наблюдение за принаряжающимся Робби меня натурально пленило и я продолжаю выпадать с него. Робби не сечет в уходе за собой, в опрятности. Его галстук завязан большим жирным узлом. Одеколон разлился по всей грязной раковине. Ему не застегнуть ремень толком на кошмарно раздавшемся брюхе. Все это время он хрипит, будто дьявольски нервничает, раз в минуту прикладывается к своей бутылке, заливается жидкостью для полоскания рта – чтобы скрыть запашок.

Неконтролируемые рвота и срачка – не лучшие друзья мужчины на пути в свет. Робби нужно расслабиться хоть немного, если мы хотим, чтобы события развились получше, чем в случае с Кайлом Кетчамом под номером шестьдесят девять. И вот у меня появилась идея: я отправляюсь в холостяцкое логово в гараже, приношу оттуда бумбокс, иллюстрированную всемирную энциклопедию оружия и самый любимый диск Робби, натурально номер один на все времена. Кладу книжку на крышку компакт-диска, но, когда давлю на «проигрыш», – ни хрена, ни звука. Живот у меня тут же прихватывает – совсем как у Робби.

Угадайте, кто спасает положение? Лили. Она снимает энциклопедию, берет диск обожженными химией пальцами и, прищурив покрасневшие от дыма глаза, примечает на диске какие-то еле заметные коричневые пятнышки – я б все списал на освещение. Берет салфетку, усердно, аж кончик языка нам всем показав, протирает диск. Возвращает в проигрыватель, придавливает все это дело книгой – и вот теперь, когда я давлю на кнопку, все пашет.