Книга «Килл-сити»-блюз, страница 150 – Ричард Кэдри

— Спасибо, — говорит он, всё ещё сомневаясь. Но кладёт её в свой карман.

— Не за что. Починив Касабяна, чтобы тот перестал ныть по поводу каждой мелочи, ты окажешь услугу больше мне, чем ему.

— Я приеду на грузовике завтра.

— Припаркуй его у въезда в гараж. Не хочу тащить гончую через весь вестибюль.

— До завтра.

После «Годзиллы»мы переходим к «Родану»[146].Не из самых моих любимых, но вокруг не так уж много гигантских сверхзвуковых летающих ящеров, так что довольствуюсь тем, что есть. У меня Царская водка, а Кэнди наливает себе красного вина. Касабян придерживается своего пива, оставляя по всему полу смятые банки, словно осенние листья.

Где-то после полуночи я слышу, как кто-то или что-то скребется в дверь дедушкиных часов. Я беру пистолет и подхожу проверить. Нахожу на полу сложенный листок бланка отеля. Я возвращаюсь с ним к дивану и кладу пистолет.

— Письмо от какой-нибудь плоской поклонницы? — спрашивает Кэнди.

Я перечитываю его пару раз, чтобы убедиться, что правильно понял.

— Нас выселяют.

Это сразу привлекает общее трезвое внимание. Касабян убавляет звук фильма. Конечно же, он не выключает его. Это было бы кощунством.

Я громко читаю вслух: «Постоянный счёт мистера Макхита закрыт навсегда. Пожалуйста, освободите помещение не позднее полудня сегодняшнего дня. За каждый последующий час, в течение которого номер всё ещё будет занят, может взиматься плата и т.д. и т.п.».

Касабян допивает пиво и швыряет банку в плоский экран.

— Я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы можем что-нибудь сделать? На самом деле я имею в виду, ты что-нибудь сделай.

Я протягиваю письмо Кэнди. Она перечитывает его.

— Полагаю, мистер Мунинн знает о взломе, — говорю я.

— С тобой не соскучишься, — говорит Кэнди. — Раньше меня никогдане выставляло за дверь божество.

— Откуда ты знаешь?

— Хороший вопрос.

— И куда мы направимся? — спрашивает Касабян.

— А ты как думаешь?

— Снова в «Макс Овердрайв»? Я не могу вернуться в эту помойку после того, как вкусил рай. Кроме того, наверху слишком тесно для троих. Чёрт, там и для двоих-то было слишком тесно.

— Мы сделаем ремонт. Тебе действительно удалось прибрать двести кусков из вампирской налички?

Касабян отводит взгляд, затем снова смотрит на меня.

— Возможно, я слегка преувеличил. Скорее, пятьдесят.

— Для начала этого хватит. Упакуйте всё в сумки, и я отнесу их в «Макс» через Комнату. Так нам не придётся совершать прогулку позора через вестибюль на глазах у всех.

— Первое, на что я хочу потратить деньги, — это большой холодильник. Я не позволю пропасть всей этой еде.

— Чёрт, да.

Кэнди бросает записку на стол и наливает себе ещё вина.

— Проклятие, мальчики, вы как моя первая подружка. Она называла себя «белым мусором»[147], но я не понимала на самом деле, что это значит, пока она не съехала. Забрала с собой все консервы и туалетную бумагу.

— Возьми туалетную бумагу, — говорит Касабян. — Отличная идея.

Все встают, хорошее настроение рассыпалось, как крошки от краба на моей тарелке. Я направляюсь в спальню, когда Касабян говорит: «Я собирался сказать тебе завтра. Я видел ещё кое-что забавное, когда праздно осматривал Ад».

— Да? И что же?

— Тот важный священник, Мерихим. Ты говорил, они с той отвязной монахиней, Деймус, враги.

— И?

— Я видел, как они тусовались вместе. Мне они не показались врагами.