Книга «Килл-сити»-блюз, страница 58 – Ричард Кэдри

Банкир называет. Он достаёт из нагрудного кармана пиджака носовой платок и обматывает им кровоточащую руку. Руль весь в крови. Она липнет к моим ладоням, пока я веду машину.

— Норрис Ки из Саб Роза?

Он качает головой и пытается пристегнуться левой рукой. У него ничего не выходит, и он сдаётся.

— Нет. Он просто обычный человек.

— Сомневаюсь.

Сколько раз в своей жизни я получу приглашение от самого богатого человека в Калифорнии? Зачем такой человек хочет нанять меня? Можно хотя бы взглянуть. Вряд ли стоит прямо сейчас возвращаться в «Бамбуковый Дом». Если кто-то соберётся снова стрелять в меня, пусть лучше это будет в машине с незнакомцем, чем в баре со знакомыми мне людьми. Плюс, мне хочется увидеть Ки. Взглянуть на настоящего всамделишного миллиардера. Такие как он вообще люди? Он спитна куче весталок? Летает в ванную на реактивном ранце? Посыпает еду золотой пылью и платиной, как обычные люди солью и перцем? И, чёрт возьми, что за имя такое, Норрис?

Может, Ки игражданский, но деньги — это волшебство, доступное каждому. Он купил себе особняк Саб Роза.

Мы в заброшенном зоопарке в Гриффит-парке. После короткой прогулки мы проходим через старую бетонную ограду. Она большая и массивная, словно для больших кошек или медведей. Внутренние стены покрыты граффити любителями поп-культуры и бесталанными граффитчиками. Банкир подходит к случайной трещине в полу и нажимает несколько точек на бетоне, словно массажист, делающий точечный массаж. Трещина со скрипом открывается на петлях, как люк. Он выглядит плохо. Бледный и покрытый испариной, но он следит за своими манерами. Он протягивает здоровую руку, приглашая гостя войти первым. Почему бы и нет? Я вхожу в люки каждый день.

Здесь мраморная лестница, и на мгновение кажется, что мы вернулись во времена древних Афин. Как раз под зоопарком я и представлял, где живёт древний греческий царь. Мрамор повсюду. Ионические колонны поддерживают высокие потолки. На полу в залах квадратные плиты светлого и тёмного мрамора образуют шахматный узор. В каждый закуток втиснуты возвышающиеся статуи богов и богинь. Не удивлюсь, если Ки появится в развевающихся пурпурных одеждах с лавровым венком на голове.

Банкир держится, но угасает прямо на глазах. Он проводит меня в кабинет, оформленный в том же греческом стиле, но на резном столе красного дерева присутствуют телефон, компьютер и множество пузырьков с рецептурными таблетками. На стенах висят три плазменных телевизора, все настроенные на разные деловые каналы. Из панорамного окна открывается вид на Лос-Анджелес, но не на этот Лос-Анджелес. Самое высокое здание, может, этажей десять. Это Лос-Анджелес из далёкого прошлого. Возможно, из тридцатых, когда было построено большинство крупных вольеров зоопарка.

Минуту спустя кто-то входит. Даже смешно. Я тотчас узнаю его. Это Тревор Мосли, но Мосли, которому на добрых пятьдесят лет больше. Норрис Ки.

Он слегка сутулится и ходит с тростью. На нём белая рубашка на пуговицах, кремовые слаксы и мягкие чёрные тапочки. Всё это было бы неинтересно, если бы всё в этом доме не кричало о греческой формальности, и вдругдедушка, готовый к послеобеденным шашкам и пудингу в доме престарелых.

— Рональд, ты выглядишь, как мертвец, — говорит Норрис Банкиру. — Ступай к моему врачу.