Книга Неделя. Истории на каждый день, страница 43 – Мартин Нильс

– И это работает? – с интересом и изумлением спросили ее подруги.

– Еще как! Его отдают за символические деньги, и лучше всего спрашивать у мужчин. Они более лояльны к молодым девушкам…

Питер не стал дослушивать и двинулся дальше, пряча улыбку и качая головой. Вот тебе и гламурная тусовка! Он стал понемногу приходить в себя. Страх и неловкость постепенно уступали место любопытству. Питер остановился, хлебнул из бокала и чуть не поперхнулся: он никогда не пробовал брют, и пузырьки сухого игристого вина встали ему поперек горла. Он закашлялся, чем обратил на себя внимание. Кто-то из гостей, видимо поняв, в чем дело, снисходительно улыбался. Неожиданно и очень вовремя появилась Диана.

– Бог мой, Питер, – запричитала она, – кто тебе подсунул эту гадость?

– Никто, – прохрипел он, не понимая, к чему та клонит, – я сам…

– Так я и знала. Хиггинс, как всегда, все перепутал, и тебе всучили «Клико» вместо приличного вина. Я как чувствовала это и решила принести тебе сама…

Подоспевший официант принял злополучный бокал из рук Питера, и тот заметил, что Диана держит в руках два фужера с розовым пенистым вином. Она всучила ему один, успев шепнуть:

– Пей аккуратно, это не пиво.

Питер кивнул и осторожно сделал маленький глоток.

– Вот так, – тихо сказала Диана, – и не вздумай поморщиться… Теперь ты среди избранных.

Питер ничего не понял, но не стал спорить. Зеваки стояли, в буквальном смысле раскрыв рты.

– Теперь пошли, – продолжала Диана, подталкивая его, – смотри вперед, а не по сторонам, больше достоинства… Ты бы видел их лица!

Диана явно получала удовольствие от произошедшего. Когда они миновали пару стендов, их догнала Эллен.

– Что случилось? – взволнованно спросила она, – я слышала, у тебя аллергия на «Клико»?

– Что? – у Питера округлились глаза.

– Сплетни разносятся быстро, – рассмеялась Диана, – зато теперь никто не сможет сказать ничего дурного. Наш мальчик среди избранных, а им, как известно, прощают любые выходки, называя это экстравагантностью.

***

– Тебя ни на минуту нельзя оставить одного, – посетовала Эллен, когда Диана, убедившись в том, что с Питером все в порядке,в очередной раз сбежала. – А мне необходимо поговорить с Гленфилдом и еще с парой критиков.

– Кто такой этот Гленфилд?

– Это известный искусствовед. От него зависит, какие статьи появятся завтра в прессе об этом мероприятии. Если ему все понравится, статьи будут положительными.

– А ты не можешь написать просто свое мнение? – удивился Питер.

– Не будь таким наивным. Если я напишу отсебятину и это, не дай Бог, не совпадет с мнением знатоков, моя карьера будет закончена.

– Тяжелая у тебя жизнь, – вздохнул Питер.

– Не ерничай, – Эллен щелкнула его по носу, – извини, мне нужно тебя снова оставить. Пожалуйста, не впутайся снова ни в какую историю.

Она молитвенно сложила руки.

– Все будет хорошо, клянусь, – успокоил ее Питер.

– Скоро откроют главную композицию. Если я тебя не найду, то встретимся там.

И Эллен упорхнула.

Питер огляделся, прикидывая, в какую сторону ему пойти. В гущу народа соваться не хотелось. «Интересно все-таки, что такого все находят в этих картинах?» – подумалось ему. Решив потратить имеющееся в его распоряжении время до показа основной картины на самообразование, он стал задерживаться у каждого полотна и самым внимательным образом его рассматривать, пытаясь вникнуть в суть. Но это, честно говоря, далеко не всегда ему удавалось. Он постепенно допил шампанское, и расторопный официант с готовностью принес еще один бокал точно с таким же, розовым. Питер в задумчивости остановился напротив очередной картины, гадая, что на ней пытался изобразить художник. Рядом со скучающим видом стоял высокий плотный мужчина. Видимо думая, что никого рядом нет, он достал из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку, открутил крышку и сделал приличный глоток. Заметив Питера, он немного смутился.