Книга В холод, страница 100 – Нелл Уайт-Смит

Проверяя собственное тело на послушность при ходьбе, я добрался до вбитых в лед креплений для воздушного моста. Они выглядели обновленными, освобожденными от лишнего льда. И никаких знаков на них не имелось, что неудивительно.

Что ж, видимо, мне придется ждать, а для этого требуется пересчитать припасы, понять, сколько времени я смогу провести здесь в одиночестве, есть ли примус, сколько топлива для него, и… выбрать лучшее место для лагеря. В конце концов, оставатьсяу самого обрыва неразумно.

Я размышлял и действовал. В самом деле, госпожа Карьямм запасла мне провизии и топлива для примуса, и мне оставалось только понять, где лучше расположиться, чтобы подождать ее возвращения, а лучше всего — прибытия Сестры Восхода и вместе с ней отправиться на поиски пострадавших.

Если бы только ненадолго вернулась моя Луна!

Лагерь требовалось передвинуть, и, в общем-то, лучшее место уже выбрали до меня. Я посмотрел в сторону серой заснеженной палатки, ее мы видели в бинокль. Судя по следам, госпожа Карьямм не стала тратить драгоценные минуты на ее обследование, а меж тем лагерь черных искателей хорошо расположился у единственного в округе возвышения, защищавшего от ветра хотя бы с одной стороны.

Если палатка пуста внутри, я расположу ее тент над своим, тем самым уменьшив потери тепла.

А если там будут трупы…

А если там будут трупы — я их уберу.

Я отправился на разведку. Поднялся на небольшой пригорок и… увидел за палаткой озеро незамерзшей воды. Сперва я принял его за признак вулканической активности, но от воды не поднимался пар. Я не представлял, каким образом здесь появилось удивительное природное чудо.

Я поднял голову к небу. Не знаю зачем, из неясной тревоги. И чувства, будто остался не нужен здесь, что мой опыт никому не пригодится. Я умру, меня не найдут и не смогут использовать мой опыт во благо.

…Вольный взмах головы, изящное тело мелькает в кружении, каждая мышца тела живет, живет в танце, беснующемся пылающем танце. Свободном, как сам огонь, прыжок…

«Уходи, уходи, моя девочка, тебе не место здесь, тебе здесь не место, моя родная».

Я вижу ее багровые волосы, убранные в строгий пучок. Это причиняет мне боль, словно шпильки внутри пронзают насквозь самое мое сердце…

…Я выдыхаю, справляясь со слабостью, и пристальнее смотрю вперед. Надо идти.

Добравшись до лагеря, я отметил, что палатка закрыта наглухо. Я даже подумал, что, бросая ее, черные искатели хотели сберечь что-то внутри. Или те, кто закрыл себя, обычно ложась спать на ночь, по пришествии утра так и не выбрались наружу.

Я расшнуровал тент и открыл. Внутри находилось четыре трупа. Ровно на четверых и рассчитана палатка. Они лежали в спальных мешках, тесно прижавшись друг к другу, полностью одетые. Их лиц я не видел и даже не знал,какого пола мертвецы передо мной, впрочем холоду это и не важно, зачем беспокоиться мне?

Успев потянуться, чтобы, как я и хотел, использовать вещи, им теперь ненужные, я замер и, опустив полу, повернулся к палатке-могиле спиной. Я не мог.

Я не мог поступить с ними так.

Начать бесцеремонно ворошить, вытаскивать из скорбного пристанища их вещи, сворачивать палатку. Как будто они не жили до гибели, как будто их жизнь и борьба не имели значения, не стоили уважения. Нет.

Решив оставить тела как есть, я повернулся к палатке, прошел внутрь и наклонился над мертвецами, желая найти дневник экспедиции. Я не знал, здесь ли находится тело руководителя, но часто записи вели и другие исследователи, желавшие потом проанализировать и вспомнить собственные действия и погодные предпосылки к ним.