Книга В холод, страница 143 – Нелл Уайт-Смит

— Я же привязана. — Я продолжила смотреть на нее молча, и она сказала мне: — Думаю, теперь ты узнала, что доктор здесь вовсе не добрый. Он же травит меня.

Она отдала знак указания взглядом на капельницу с огромной бутылью глюкозы. У ее кровати их стояло несколько, и я перед сном, в самом начале ночи, когда буря еще только собиралась, как раз заменила ей питание.

— Вы ведь не черная искательница. Вы из экспедиции 1016. Вы настоящая.

— Да, моя девочка, — ответила она, ненадолго закатив глаза под дрожащие от интоксикации веки. — Да, я… двенадцать лет здесь. Мне уже двенадцать лет холодно. Очень холодно. Я — петролог, Лейна. Наша экспедиция завершилась успехом. Мы прочли следы насыщенной войры по льдам и камням, мы дошли до самого края мира, мы нашли Хрустальное Око. Да только знаешь что? Честив этом нет, его нельзя не найти, оно здесь повсюду: ползет к краю мира, оставляя за собой отработавшие свое производственные мощности. Даже некоторые горы тут — части его насытительных систем. И они знают это. И защищают его. Выжила только я, потому что только меня, из-за зубов, оставили в живых. Мне дали время, чтобы я укусила ваших и заразила. И мне не стыдно. У них не было здесь ни шанса.

Я села на кровати, свесив ноги на пол. Холодный, холодный пол. Фонивший смертью даже сквозь подошву ботинок. Зазвонил мой хронометр. У меня отобрали присадку. Я в доме, но без присадки я, считай, умерла.

— Город жив?

— Да. И он не хочет, чтобы его нашли. Дело не только в топливе. Ландшафт вокруг Хрустального Ока полон отходов производства, они тоже ценны для промышленности. Те, кто придут сюда, сочтут Хрустальное Око своей собственностью и заберут у него все. Он защищается. Он делает это на геологическом уровне, меняя вокруг себя ландшафт. Мы могли бы догадаться и раньше, ты могла бы догадаться раньше, если бы подняла выше голову.

— Магнитное сияние. Это реакция газов атмосферы на работу города. Он все-таки работает с первородным веществом.

— Да. Воздух над Белой Тишиной постоянно охлаждается.

— Но откуда оно?

— Конечно, они так и не сказали мне, но они держатся возле края мира, научившись использовать его потенциал, еще ожидающий открытия. Я думаю, это связано. — Она закашлялась, закрыла глаза и держала веки сомкнутыми долго, а потом посмотрела на меня с немой мольбой прекратить ее пытку.

— Почему вы выбрали меня?

— Почему я потащила тебя к дирижаблю? Потому что тебя проще заставить подчиняться. Напугать. Подмять. Я ничего в тебе не разглядела. Ты… Бедная девочка, ты и правда никому не нужна. — Она что-то прочла у меня во взгляде. — А ты, — она грустно и тепло улыбнулась, — считала себя особенной? Ты — не особенная, а многие трупы на склонах и под снегом Белой Тишины — вот они удивительные, особенные, уникальные. Они великие. Все как один — мертвы.

Я поднялась, убрала из ее ликрового клапана катетер и, подтащив матрас, легла на полу у ее кровати. Мне было холодно. И я знала, что до какой-то степени мне будет холодно дольше, чем двенадцать лет, мне будет холодно всегда. Я никому не нужна. На Белой Тишине это не трагедия, а факт. Я хотела, чтобыореол ее умения бороться за жизнь, ее любви к жизни согрел меня чем-то, что священней и сильнее тепла.

Тройвин

Седьмой день экспедиции

Ледяные пустоши