Книга В холод, страница 141 – Нелл Уайт-Смит

Я ощущал, как стою на острие копья, брошенного вперед годы назад десятком специалистов своего дела, я был точкой наибольшего напряжения, где собралось все давление мира. Я был тем, кто совершит прорыв. Силой собственных ног и спины, силой воли, превосходящей металл големов. Я был тем, тем единственным, кто достоин всех вложенных средств и всех принесенных жертв. Потому что я пришел, потому что я продолжал идти, когда остальные уже сломались, когда остальные умерли.

Снегоходные големы, созданные шагать сутки напролет сквозь метель; Отец Черных Локомотивов, собранный на подземных заводах древнего города Низкий Ветер, снабжающего механическую Луну; огромные дирижабли, скользящие по воздуху на высоте, казалось бы, недоступной для любых мирских неурядиц, — они мертвы, все. Все они мертвы. А я — жив. Я иду. Вперед.

В преддверии опускающихся сумерек я не думал о брате, не думал о заносчивом письмеего жены, которую мало знал, не думал о танцовщице с огнем и ее багровых волосах, кружившихся в предательски мерцающем свете салонных свечей туго забранными, болезненно сколотыми железными спицами. Они существовали, но давным-давно ушли, потеряли свою важность, их смысл истаял. Остался я и шаг. Еще один шаг. Следующий шаг вперед.

Багровая линия, становившаяся ближе и ближе с каждым дыханием, продолжала призывно манить к себе. Составляла с моей душой одно целое, притягивала меня к себе, чтобы соединиться в простом и естественном моменте достижения цели, наконец-то заветной цели, наконец-то открытия точки Хрустального Ока.

Я не думал о будущем — какие блага мне достанутся, какая слава, какое признание меня ждет. Я не думал о том, как будут из уважения ко мне, исследователю, взломавшему наиболее сакральную тайну географии и геологии нашего мира, сняты обвинения с моего брата. Как он надеется на мой успех. Наверное, он признался только потому, что понимал — я сильнее. Я знаю, я дойду и этим спасу нас обоих.

Я не думал о деньгах, о спонсорстве новых экспедиций. Не думал о том, как вернусь сюда, ведя за собой десятки снегоходных големов, легион тяжелой техники, дирижабли с грузом для основания градостроительных баз… Само собой, это несложно вообразить, это естественное развитие самой цели обнаружения Хрустального Ока, но я обо всем забыл. Ведь не оно моя настоящая цель. Кто бы меня ни любил, чем бы для меня ни пожертвовал, ничто из смыслов, действий, мыслей других механоидов не имело для меня ни сейчас, ни вообще никакого настоящего значения. Ничего, кроме цели. Кроме нее. Одной.

Я хотел только открытия. Я хотел только достижения поставленных целей, я хотел только первенства и преодоления порогов, недоступных ни для кого другого. Только сделать цельным, настоящим, живым то главное, что манило вперед. У меня никогда не было дома, не было жены, не было работодателя, не было приюта иного, чем все, что простиралось перед глазами. У меня, бродяги, кроме дороги, не было ничего.

И вот — я достиг ее. Я достиг багровой линии впереди, я достиг абсолютного, непререкаемого доказательства местонахождения Хрустального Ока здесь, его жизни и работы.

Оказавшись рядом с полосой, куда так стремился, я остановился, изучая ее. Сверху, от головы Великого Мертвеца, мнеказалось, будто багровая линия располагается в промоине, но теперь я понял: никакого углубления во льду, появившегося из-за постоянно сбрасываемой технической крови, нет, мне показалось. Я очень хотел это видеть, и мне показалось.