Книга В холод, страница 50 – Нелл Уайт-Смит

Я зарычала и рванулась вверх. Есть порядок работ:сначала обеспечь безопасность, а только потом проводи работы, но я успела нарушить более древнее, более священное правило: я не уберегла дирижабль и не имела права остановиться. Не могла вернуться назад.

Теперь каждый удар сердца снова становился победой. Я ужасна. И если я ужасна, пусть Сотворитель решает, жить мне или нет. Он-то побольше, он-то поумнее всех нас будет, пусть он скажет, покажет каждым ударом моего сердца, что там мне — умереть или жить. Как у меня хватает совести, как я осмеливаюсь жить?.. Жить. Жить, когда Сестра Заката мертва. Когда госпожа Кайра мертва.

Я добралась до лестницы на обшивке гондолы. Я ужасна. Я предательница. Меня не должен выносить идущий мир. Но я тут. Подтянула себя на несколько ступенек, наконец закрепилась ногами и, обхватив поручень для страховки локтем, сняла капсулу с присадкой с пояса. Точнее — сделала движение, чтобы снять, но пальцы коснулись пустоты. Пояс пропал. Видимо, отстегнулся еще в первый мой срыв, забрав с собой и неприкосновенный запас. Да оно да. Вот Сотворитель и рассудил. Вот и все. Схватилась я за жизнь, а жизни-то и нет. Все решил холод.

Звонок хронометра пресекся.

Я не поняла, что мертва. Знала, что если сигнал перестает подаваться, то ликра охладилась критически. То есть я знала, знала, что мертва, но продолжала стоять на обледенелой лестнице и держаться за нее. А потом мое сердце сделало удар. И еще удар. В жилах запульсировало характерное для присадки тепло.

Я посмотрела вниз. Из гондолы ко мне тянулась госпожа Кайра — высунувшись до предела, она дотянулась до моей лодыжки и ввела «Путь в холод». У Сотворителя еще были планы. Планы на нас обеих. И теперь мы вдвоем. И я никогда, никогда не предам госпожу Кайру.

Лейнаарр

Третий день экспедиции

Базовый лагерь

Снег

— Как себя чувствует госпожа Исхетаар? — спросила я тихо, когда мы с доктором Дрейраром отправились на раздачу за завтраком для больной.

Меня, как и всех в лагере, искренне интересовало все, связанное с загадочной женщиной, но на сей раз я хваталась за этот интерес, как за спасательную веревку, способную вытянуть меня прочь из моральных дилемм. «Идите одна. Не говорите никому». Господин Трайтлок был безумен, когда это писал? Безумен — или чувствовал, что сходит с ума, и потому спрятал что-то от собственных же посягательств?

Он знал этого молодого лингвиста, они переписывались? Должны бы, потому как допуск до изучения льдов Белой Тишины имели только два гляциолога. Со мной этот лингвист не пытался связываться, я увидела его сегодня впервые, а он ищет войровые включения в лед. Во имя Сотворителя, откуда бы им здесь взяться, Белая Тишина стерильна с точки зрения дикой войры! Без специальной присадки здесь ничего не могло выжить.

— Эта женщина крайне истощена, — ответил врач, вернув меня в реальность. — Она в состоянии истерики, нам пришлось усыпить ее медикаментозно, чтобы она не совершила необдуманных поступков. Но это, как я думаю, вам превосходно известно. Новости здесь, как и в любом закрытом сообществе, распространяются… ветроподобно.

— Доктор Дрейрар, вы же понимаете, что она не могла выжить здесь без «Пути в холод», совершенно одна? Экспедиция 1016 исчезла десять лет назад.

— Только не вы, — устало вздохнул врач, посмотрев на меня с надеждой в добрых глазах. — Пусть кто угодно говорит о мистических явлениях, но только не вы, госпожа Лейнаарр, умоляю вас. Я присутствовал на паре ваших выступлений в Черных Дорогах и всегда считал крайне разумной девушкой, выше остального ценящей критическое мышление.