Книга Искусственные ужасы, страница 162 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Возможно. Сны играют важную роль, главное, их понимать и прислушиваться к ним. Вам двоим этой ночью ничего не приснилось? – спросил Павел.

– Я уже давно не вижу сны, – соврал Богдан.

– А я, как проснулась, сразу всё забыла, – также соврала Катя, и её лицо побледнело, ведь ночное видение так и не выходило у неё из головы.

– Мы должны обращать внимание на все знаки, что встречаются у нас на пути. Может быть, есть сила выше Роберта, и она пытается нам помочь, – произнёс Павел, хотя сам не особо в это верил: если бы что-то пыталось им помочь, разве его тело старело бы каждый день? Но ему хотелось поддерживать надежду, без неё они точно проиграют.

– И ещё одно объявление, – встав из-за стола, заговорил Павел. – Сегодня, как самый старый, – он улыбнулся, пусть улыбка и далась ему с большим трудом, – я объявляю выходной. Думаю, один день можно не заниматься поисками информации о Роберте или пьесе и просто отдохнуть. Вы никогда не были в Берлине, поэтому сходите на экскурсию, посмотрите что-нибудь в городе. И самое главное, купите побольше алкоголя, этим вечером я хочу впервые в своей жизни напиться. Нужно успеть это сделать прежде, чем я начну ходить под себя, – то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс он.

– Если у нас сегодня пьянка, то за алкоголь отвечаю я, – выдвинул свою кандидатуру Богдан, – как самый опытный.

– Сегодня вечером посмотрим, кто здесь самый опытный. Что-то мне подсказывает, что я перепью вас, парни. Вы просто не представляете, как умеют пить медики, – заявила Катя.

* * *

Богдан испытывал стыд за ложь, ведь той ночью он всё-таки видел сон, который засел у него в голове.Во сне он находился в знакомом парке, только начинало темнеть, шумел ветер, а на небе гуляли небольшие тучки, которые предвещали скорый дождь. Впереди, на скамейке рядом с озером, стоял мольберт, за которым сидела девушка. Богдан не видел её лица, лишь изящные обнажённые ножки выглядывали из-за белого полотна. Его сердце застучало сильней, ведь, как ему казалось, он знал, кто эта девушка. Он перешёл на бег, так ему хотелось скорее её увидеть.

Ветер зашумел чуть сильнее, и Богдан что было сил выкрикнул:

– Аня!

Девушка поднялась из-за мольберта.

– Ты опять нас перепутал, – произнесла она. – Хотя мы уже совсем не похожи, у Ани глубокий порез на шее, а у меня обожжённая кожа. Теперь я, наверное, нравлюсь тебе меньше?

Ветер больше не шумел – он выл что было мочи. Перед Богданом стояла девушка, с которой словно содрали кожу. Все её тело покрывали красные ожоги и волдыри, даже ноги, которые секунду назад казались нормальными, теперь выглядели чёрными, точно они только что вышли из огня.

– Прости меня, Софа, – сквозь слёзы произнёс Богдан.

– За что ты просишь прощения? Это не ты облил меня бензином и поджёг. Ян никогда мне не нравился, мерзкий старикашка. Знаешь, что тебе нужно сделать?

Наконец пошёл дождь, что добавил шума к завыванию ветра.

– Что? – Богдану было тяжело смотреть на Софию в таком виде, но он не отводил и не опускал глаз.

– Ты должен нарисовать портрет Роберта, в этот раз без чужой помощи, сделать это в одиночку. Ты столько всего пережил, думаю, у тебя получится, ведь художник должен страдать, ему нужна драма. Не муза, а трагедия. Докажи самому себе, что ты настоящий художник и способен сделать это без Ани. Сто портретов Роберта уже нарисовано, твой рисунок ничего не изменит. Так что можешь не бояться, буквы не будут появляться на твоём теле, даже если у тебя ничего не получится.