Книга Искусственные ужасы, страница 159 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Можно тебя на минутку,– на русском произнёс парень.

– Чего тебе?– спросил пожилой мужчина, отойдя с ним в сторону.

– В одной из комнат находятся мольберт и краски, – начал говорить Богдан. – Думаю, оставаться в этой квартире не самая лучшая идея. Эта женщина может быть связана с Робертом.

– А ты разве ещё не понял – куда бы мы ни пошли, всё вокруг связано с ним. Нам от него не убежать, да и не за этим мы сюда приехали.

– Что-то не так? – спросила Хелен.

– Всё в порядке. – Он снова заговорил на немецком. – Мой друг нашёл в одной из комнат краски, а у него болезненные воспоминания, связанные с живописью.

– Скажите вашему русскому другу, что он находится в Берлине, а здесь сплошь одни художники, артисты и музыканты. Кто-то ошибочно считает мировой столицей творчества Париж, но это не так – истинное искусство всегда зарождалось здесь.

– Я и не сомневаюсь, – злобно произнёс пожилой мужчина.

* * *

Разложив вещи по комнатам, троица стала придумывать план. В этот раз всё должно пройти без ошибок – слишком многое стоит на кону. Павел поставил мольберт в центре зала, прикрепил к нему лист ватмана и, вооружившись маркером, написал первое имя: «Густав Фишер».

– Так зовут режиссёра, который занимается постановкой «Пьесы без названия», – начал Павел. – Что нам о нём известно?

– О нём довольно много информации, – подхватила Катя, которая вместе с Богданом сидела на ковре и смотрела на то, как ещё недавно молодой парень на её глазах превращался в настоящего старика. – Когда-то этот Фишер был довольно известной личностью в театральных кругах, о нём много писали в разных изданиях, но вот последняя его постановка с треском провалилась. Критики разгромили его работу, да так, что оправиться, казалось, было невозможно. Писали, что от него ушла жена, а сам режиссёр на грани нервного срыва. Но вот внезапно о нём снова заговорили, театральные журналы стали писать, что он занимается постановкой, которая изменит немецкий театр, что ему в руки попала какая-то уникальная пьеса.

– Нам нужно понять, как и почему пьеса попала в руки этому режиссёру, – снова заговорил Павел. – Почему Роберт выбрал именно его? И кем является этот Густав Фишер – очередной жертвой или злодеем, который продал душу, чтобы вернуть былую известность. Как мы уже поняли, у Роберта довольно много последователей, и Фишер вполне может быть одним из них.

На ватмане появилось очередное имя: «Джейк/Адольф Браун».

– Так зовут ведущего актёра, – продолжил Павел. – Он, как и Густав, потерял почти всё после неудачной постановки; они, кстати, ещё и большие друзья, так что ничего удивительного в том, что у этого парня, который, ко всему прочему, ещё и наркоман, главная роль. Я написал два его имени, так как раньше он выступал под псевдонимом, ноименно в этой постановке решил заявить о себе как Адольф. Этот Браун исполнит роль Смерти, то есть отца Роберта, и я бы, по правде говоря, не думал, что он с ним как-то связан, если бы не его мать. Женщину, которая дала своему ребёнку провокационное имя Адольф, зовут Сильвия. И она является хранительницей очень старого немецкого музея, который специализируется на живописи. Не думаю, что это простое совпадение. Охота на Роберта научила меня тому, что всё не случайно. Но всё-таки основное внимание мы должны сосредоточить на следующей героине.