Книга Искусственные ужасы, страница 160 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Павел написал маркером третье имя, а после подчеркнул его: «Эмилия Ланге».

– Эта девушка является прямым потомком Оделии, матери Роберта, и в этой истории у неё, скорее всего, главная роль. Что нам о ней известно, Богдан?

– Эй, а почему именно я должен рассказывать про порноактрису? – запротестовал он. – Это что, какой-то намёк? Типа я просмотрел больше всех порно? Это не так.

– Я каждый день становлюсь на год старше тебя, так что не спорь. У нас на это точно нет времени, – спокойно парировал Павел.

– Ладно, ладно, как скажешь, – сдался Богдан. – Эмилия Ланге – самая известная порноактриса Германии, хотя информации о ней не так уж и много. Родителей девушки убил грабитель, который напал на них в одном из тёмных переулков Берлина. Ей тогда было двенадцать, и это случилось у неё на глазах. Короче, если бы она была богата и если бы у неё оказался смышлёный дворецкий, она вполне могла бы стать Бэтменом. Но её родители не были миллионерами, поэтому она попала в детский интернат и впоследствии стала порноактрисой, а не таинственным мстителем. Сейчас она ушла из индустрии взрослого кино и собирается покорять театральные подмостки без какого-либо специального образования. В СМИ считают это пиар-ходом, ведь многие, даже далёкие от театра, люди пойдут посмотреть на игру немецкой Саши Грей. – Богдан на мгновение замолчал, словно думая: а стоит ли продолжать? – Знаете, что мне вся эта ситуация напоминает?

– И что же? – спросила Катя, повернувшись к нему.

– Эмилия Ланге должна родить Роберта, который, по сути, является истинным злом, ребёнком Смерти, который и родиться никогда не должен был.

– К чему ты клонишь? – поторопил его Павел.

– Нечто подобное было в фильме Романа Полански «Ребёнок Розмари». Там девушка должна была родить ребёнкадьявола. Правда, она сама об этом не знала, думала, что вынашивает обычный плод.

– Я не смотрел этот фильм, чем там всё закончилось? – спросил Павел, который терпеть не мог фильмы ужасов.

– Как ты мог его не смотреть? – удивился Богдан. – Это же классика кино, у «Ребёнка Розмари» даже «Оскар» есть!

– Всё закончилось не очень хорошо, – продолжила Катя, которая в детстве безумно боялась этой картины. – Розмари всё-таки рожает сына дьявола и сходит с ума, когда видит его глаза. Что было дальше – картина нам не рассказывает.

– Интересный факт, – снова начал говорить Богдан. – Жена Романа Полански, Шерон Тейт, снялась в эпизоде этого фильма, а через год после премьеры, когда она была беременна, её жестоко убили члены семьи Чарльза Мэнсона. Вообще с этим фильмом связано много странностей.

– Мы здесь собрались не кино обсуждать, – заявил Павел. – Что ты хотел сказать этим сравнением?

– То, что Эмилия Ланге, как и Розмари, скорее всего, невинная жертва, и мы должны уговорить её сделать аборт и покинуть пьесу о Роберте.

– Хорошо, – согласился Павел. – Будем считать это нашим планом «А», но нам нужен и запасной план. Если вдруг она не захочет нас слушать, мы должны во что бы то ни стало сделать так, чтобы Роберт не появился на свет.

* * *

Каждое утро Павлу становилось всё труднее смотреть в зеркало, по его подсчётам, ему должно было исполниться пятьдесят пять лет, но выглядел он куда хуже – на десять лет старше. Видимо, организм не очень хорошо справлялся с проклятием. Богдан и Катя особо не подавали виду, что замечают, как он меняется, пытались так его поддержать, но Павел всё понимал: жить ему оставалось чуть больше месяца, и это если сердце не подведёт, а в нём он был не так уверен, как раньше. Втроём они искали любую новую информацию о пьесе, Роберте и возможности снять чёртово проклятие. Если по первым двум пунктам что-то ещё можно было найти, то по третьему – абсолютно ничего. Катя накопала информацию о ещё одном, возможно, важном участнике «Пьесы без названия», и на мольберте появилось четвёртое имя: «Ангел».